Королева Брунгильда полностью

Зато не факт, что само по себе богатство могло быть определяющим критерием принадлежности к элите. Контроль над землей не обязательно приводил к ее переходу в полную собственность. К тому же служба королю и эксплуатация вилл позволяли получать доходы в натуральной форме, а в монете, возможно — не много. Следовательно, настоящее богатство измерялось не в деньгах и не в земельной площади. Для знатного человека было важно прежде всего обладать признаками богатства, а именно украшениями, ценным оружием, дорогими тканями, даже почитаемыми реликвиями; все это можно было выставить напоказ, демонстрируя свой социальный статус. Кроме того, излишки сельскохозяйственного производства, достававшиеся аристократу, он использовал прежде всего для содержания вооруженной свиты, способной окружать его на войне и защищать от личных врагов во время мира. Настоящим богатством в меровингской Галлии была возможность выжить и сохранить статус без необходимости опираться на другого.

На такую счастливую независимость могли рассчитывать лишь немногие индивиды. К «сильным» начинали причислять и низший слой знати, состоявшие из мелких чиновников, из крупных собственников, не имеющих прямого контакта с королем, или из воинов, разбогатевших за счет добычи. Такие люди могли жить относительно благополучно при условии, что не вызовут раздражения более сильных. Но настоящая аристократия включала в себя лишь несколько сотен семейств, которые жили эндогамно и представители которых занимали почти все значительные графские и епископские должности. Это были выходцы из сливок сенаторской среды, из элиты лейдов и лучшие из тех, кто пробился наверх; их называли proceres, то есть магнатами.

Сами по себе эти люди не обязательно составляли угрозу для меровингской монархии; напротив, их жизнь вращалась вокруг смены публичных должностей и усердного посещения дворца. Но при надобности они могли обойтись без покровительства короля и даже, что было сложней, выдержать его гнев. Правда, ни у одного из меровингских аристократов не было достаточно средств, чтобы долго противостоять государю. Но в совокупности у магнатов хватало полномочий, земель, богатств и вооруженных подчиненных, чтобы препятствовать действиям государства. К счастью для Меровингов, великие семейства Regnum Francorum были разобщены взаимной враждой и соперничеством. Но если когда-либо нескольким из них удавалось договориться о скоординированных действиях, трон мог и пошатнуться. Устранение этой трудности станет одной из главных задач правления Брунгильды.

Власть церкви

Второй силой, способной соперничать с государством, была церковь или, вернее, епископы. Точно так же как ослабление центральных властей усилило аристократию, кризис муниципальных институтов повлек за собой трансформацию епископских функций.

Официально епископ только руководил христианской общиной. Но это уже был видный сан, потому что в VI в. епископ был единственным клириком, имевшим право публично проповедовать, совершать крещенье или накладывать епитимью. Так что все христиане его диоцеза, в том числе жившие в сельской местности, в тот или иной день встречались с ним и подчинялись его власти. Кроме того, долгом епископа было защищать общину от самых виновных из грешников. Ради этого он мог провозглашать отлучение — наказание, которое на том свете обрекало осужденного на духовную смерть, а на этом — на своеобразное исключение из общества. Наконец, отметим, что на главу христианской общины естественным образом возлагалась задача строительства и ремонта культовых зданий. По этой причине все меровингские епископы были первоклассными управителями. Действительно, они получали земельную ренту от вилл, принадлежащих церкви, и тратили свои средства, обогащая ремесленников и купцов.

По мере опустения муниципальных курий епископ брал на себя также определенное количество обязанностей, не входивших в прерогативу священнослужителя. Так, когда вспомоществование бедным уже не было обеспечено, духовенство стало руководить приютами с медицинским обслуживанием — ксенодохиями и вести список неимущих, окормляемых церковью, — матрикулу. Выкуп военнопленных тоже возлагался на епископат, и часто можно было видеть, как прелаты следуют за армией в походе, чтобы вести переговоры об освобождении пленных. В более широком смысле епископ стал выразителем мнения жителей своего города: поскольку всем было известно, что он умеет найти общий язык с власть имущими, сограждане обращались именно к нему, когда надо было переговорить о сумме налога, добиться провизии в случае неурожая или защитить обвиняемых, которых повлекли на светский суд.