С той же гибкостью франкские короли могли допускать отклонения в системе государственной службы, теоретически однородной. Некоторые графы оставались на своих постах десятилетиями, и бывало, что после смерти того или другого из них король соглашался передать эту должность его сыну. Однако необязательно видеть в этом движение в направлении феодализма. С тех пор как в течение V в. римские школы исчезли, административная компетентность стала редкостью, и эти знания передавались в рамках семьи. Допуская в отдельных случаях какую-то наследственность публичных должностей, Меровинги наилучшим образом восполняли нехватку квалифицированных кадров.
Остается выяснить, была ли эта система управления королевством эффективной. В этом вопросе источники очень трудно поддаются интерпретации. Известно, что некоторые графы и герцоги в VI в. время от времени устраивали мятежи, но непохоже, чтобы таких было больше, чем вероломных наместников в славные времена Римской империи. Точно так же, несмотря на очевидные недочеты, правосудие на местах как будто осуществлялось с определенной регулярностью. Кроме того, многочисленные сборники формул, сохранившиеся от меровингского периода, показывают, что унаследованная от Поздней империи форма бюрократии продолжала существовать; по мере возможности эти образцы документов обеспечивали правильную передачу частных наследств и гарантировали уважение к индивидуальной собственности. Конечно,
Доходы государства
Когда речь заходит о меровингской администрации, один из самых важных вопросов, а также из самых неразрешимых, касается ее способности поддерживать государственную налоговую систему. Иными словами, жила ли Брунгильда на доходы со своего домена, как капетингская королева, или на налоговые поступления, как византийская императрица?
Этот вопрос широко обсуждался. Почти все историки сегодня согласны, что меровингские короли VI в. пытались сохранить принцип всеобщего обложения. Кроме того, все наводит на мысль, что в основе это обложение было поземельным. В городах имелись налоговые реестры, пересматривавшиеся с большей или меньшей периодичностью. Зато результаты этой попытки оцениваются по-разному. В самом деле, большинство наших источников говорит об освобождениях от налога. А именно: известно, что город Арль имел право на снижение налога{86},[12] и что лионская церковь не платила ничего{87}. Точно так же сборщики не должны были ничего взимать с Тура и Лиможа из уважения к святому Мартину и святому Марциалу{88}. Означают ли эти многочисленные освобождения от налогов, что Меровинги постепенно отказывались от прямого обложения? Или, напротив, это были исключительные ситуации? Вопрос остается открытым. Однако трудно было бы понять, почему клирики с такой скрупулезностью записывали, что они освобождены от налогов, если бы упомянутые налоги вовсе прекратили взимать.
Таким образом, можно с осторожностью утверждать, что в конце VI в. налог еще был существенным источником доходов для меровингского государства. Например, Григорий Турский утверждает, что Брунгильда и ее семья боролись за «половину Парижа» или «треть Санлиса»; такие расчленения городов, упоминаемые нашими источниками, не имели бы никакого смысла, если бы они соответствовали территориям, на которые распространялась политическая или военная власть; их скорее следует понимать как долю государственного налога, поступавшую в казну разных
Однако столь же очевидно, что принцип всеобщего обложения в VI в. был подорван. Прежде всего, клирики пользовались личным освобождением, которое им предоставляло римское право и регулярно подтверждали королевские эдикты Меровингов. Хлотарь I попытался отказаться от этого принципа, но ему это лишь добавило непопулярности{89}. Далее, в
