Неужели Орден стал сотрудничать с демонами? Среди тех есть и ищейки, и водные существа, да кого только среди демонов нет. Одна только классификация демонов в Академии занимает целый стеллаж книг. Причем среди них отдельно выделены так называемые демоны темных миров — классы паукообразных, слизневых, эфириалов[41], падальщиков, безногих, демонов-паразитов, болезнетворцев и прочих говорят сами за себя. Те самые порождения темного бога Ниста.
Вот только моего портрета среди них нет!
Рыцарям следовало бы почаще читать и поменьше биться головой о всякие твердые предметы вроде боевых молотов. Авось, и поумнеют.
Чеда тоже загребли и угостили щедрыми побоями, когда он попытался заикнуться о том, что имперский газетчик. Долго насмехались, мол, такого изобретательного пирата еще не видели. Эх, «перо», надо было спокойно сидеть в Грен Тавале. А еще лучше — сразу возвращаться оттуда в родной Телмьюн. С первым же попутным кораблем.
По правде говоря, какая-то безысходность накрыла в тот момент всех нас. Слишком легко захватили «Храпящий», слишком быстро усыпили всю команду. Маг в белых робах явно стоит кругом выше меня, раз мне не удалось быстро развеять его наговор. Может, он вовсе даже не маг, а жрец? На палубе я его видела нечасто, возможно, он молится трижды в день, и силы его вовсе не от усердных занятий и постижения магии, а дарованы свыше.
Себя обнадеживать уже поздно — сейчас я могу только болтать и играть в браваду, зло подшучивая над победителями. Наверное, рано или поздно любая разбойничья ватага становится слишком самонадеянной, ошибочно считая, что на их голову не найдется управы. И вот она, управа-то. Жаль только, что помешали нам тогда, когда я собиралась немного очистить свое имя.
Мимо нас проплывают незнакомые берега. Как бы я ни силилась и напрягала память, невозможно вспомнить то, чего не было — каменистый берег, красноватая почва, из которой пробивается редкая трава бледно-зеленого цвета. Море здесь удивительно спокойно, судя по шуму. Рассмотреть воду не дает фальшборт.
— Хог, как думаешь, где мы?
Саррус сердито ответил:
— Я до «Храпящего» не так уж много морей обошел. И точно не припомню, чтоб заходил в порт какой-то загадочной тайной базы Ордена Глистоборцев.
Нас уже устали даже пинать за подобные шуточки.
— Красная почва есть только в Ургахаде и на континенте Рид, — задумчиво сказал стрелок, прислонившийся спиной к мачте. Его безмятежное лицо, как всегда, не выражало ни злости, ни досады. Да и радости в нем тоже мало, таков уж Линд.
— Не слишком ли долго мы плывем, если это Ургахад?
— Значит, Рид. Какое-нибудь место вдали от всех трех столиц, чтобы можно было скрытно расположиться. Правда, зачем они тогда отгрохали вон ту белую навозную кучу — неясно.
— И назвали ее маяком, — хмыкнул Ойген, пытаясь почесаться спиной о широкую фок-мачту, точно боров.
— Заткнулись все! — велел стражник, неодобрительно поглядывая на командира. Дирк стоял на юте, опираясь на поручни, и с ухмылкой слушал наши препирания. Его лицо, в котором невольно проскальзывали черты удельного аристократа, что привык быть царем и богом в своем владении, не предвещало ничего хорошего. Но молчал, давая нам выговориться перед рабством. Или смертью. Уж больно подозрительно то, что они всю команду везут вместе со мной, а не высадили где-нибудь по пути, если берега, которые мы видим, действительно берега материка под названием Рид.
Кстати, о подозрениях.
Если я не ошибаюсь, Искатели, помимо прочих трюков и любви к артефактам из иных миров, безукоризненно владеют иллуневэйсом — Светлой Сферой, с помощью которой успешно противостоят темным демонам и прочим порочным сущностям, вроде скалмеров и гарпий. Ни те, ни другие к царству Ниста почему-то не имеют отношения.
Вот только ни у одного из солдат я ее так и не увидела. Конечно, можно предположить, что перед охотой на пиратов они дружно решили оставить Сферы дома, однако я не верю. Слишком просто. Кроме того, думаю, для Искателя остаться без Сферы — все равно, что для солдата потерять его меч. Меч должен быть всегда при воине, заточен и начищен до блеска, так же и иллуневэйс.
Так вот, возникает вопрос — где же они? И кем на самом деле являются наши пленители, так скрывающиеся даже от презренных морских разбойников?
Перед смертью, говорят, не надышишься. На прощание мне отбили все ребра, так что дышать сейчас — скорее, тяжкая необходимость, чем божественное удовольствие. Мои догадки начинают подтверждаться, кстати. Команду посадили по камерам кое-как, моей персоне даже не выделили отдельных богатых покоев с шелками и гобеленами. А это, в свою очередь, может означать только одно…
Я дотянулась и пяткой ткнула Чеда, которого, по стечению обстоятельств, забросили в один каменный мешок вместе со мной. Тот вздрогнул.
— Спишь, Перо?
