— Позаботьтесь, чтобы там вовремя доставляли еду, Дирк, — проворчал волшебник и неловко спустился по поданному трапу, придерживая здоровенный фолиант, висевший через плечо на белом, украшенном сверкающими бляшками ремне. С любопытством поднял мой пояс, выдвинул прозрачно-зеленый меч из ножен, пробормотал: «Любопытно».
— Сделаем, — кивнул Дирк, сняв шлем. Его светло-голубые глаза с иронией смотрели на меня. — Спасибо, Ведьма, что сразу очистила палубу.
— Да пошел ты, — хмыкнула я. — Одно дело взять меня, другое — найти обвинения и тех, кто осмелится свидетельствовать. Эй, скотина, положи мой меч на место!
Это уже магу.
— О… а разве я не сказал? — притворно удивился он. — Суда не будет.
Я не могла поверить своим ушам.
— Как это?
— Совсем это. Не будет, и все. Независимо от дня, когда мы придем в… нужное место, на следующий день тебя казнят. На рассвете, — довольный собой, уточнил он. — Ордену не нужны свидетели, твои злодеяния и демоническая внешность говорят сами за себя.
Лишь мельком я успела подумать про обожженного старпома, об остальных, услышала, как началась возня около камбуза — Хог, как обычно, заперся там — но Дирк кивнул кому-то за моей спиной и мир внезапно померк.
Очнулась я уже в трюме. В темноте было отчетливо слышно дыхание нескольких человек, из чего я заключила, что все живы и, возможно, даже целы. Окликнула:
— Джад?
— М-м-м-м-м-м, — донеслось из темноты, полное боли и обиды.
— Они не нашли вторых кандалов, так что ему только кляпом рот заткнули, — сообщил Граф. — Я видел его ожоги, жить будет. Только одежда и погорела, в основном.
— Хорошо, — негромко отозвалась я.
Надо что-то делать. А прежде, чем что-то делать, надо думать.
Вообще надо думать всегда и везде, вот только кто скажет, что посреди океана Оси может внезапно появиться невидимый корабль, который из палубных баллист закидает вас сонным дымом, погодите плевать ему в лицо… такое бывает. Как оказалось.
Теперь мы сидим в трюме, крепко связанные, я закована в какую-то цепь, напрочь лишающую способностей мага, и хорошей участи на горизонте не предвидится. Предвидится священное буйство клериков с финальным отрубанием мне головы. И выхода я пока что не вижу.
— Если у кого есть план побега, можете начинать рассказывать, — мрачно усмехнулась я. Темень, хоть глаз выколи.
— Последний раз я бежал из москаллской тюрьмы сугубо потому, что какие-то добрые господа подняли в воздух солидный кусок каменной стены, — хмыкнул угрюмый голос. Кажется, Шэм.
— Ага, и я, — поддержало его сразу несколько голосов.
За несколько дней нам сбросили пару яблок и несколько сырых плодов ца-си. Я, извиваясь, доползла до одного и впилась зубами — уж очень жрать хотелось. А еще спустя сутки кто-то, судя по писку, загрыз крысу и съел ее живьем, не погнушавшись предложить товарищам. На пятый день плена воздух в трюме резал глаза почище выгребной ямы.
Наконец, нас извлекли, почти ослепших и щурящихся от яркого солнечного света, на палубу, где свалили в одну кучу спинами к мачте. Кто-то с правого борта воскликнул:
— Ну и уродина!
— Что там? — спросила я. Все исхудали, отощали. Зато научились узнавать друг друга по голосу. Проклятые кандалы подавляют даже метку, не чувствую никого.
— Башня. Здоровая! Наверху какой-то маяк, — ответил Ойген, никогда не теряющий способности удивляться. — Но такая уродливая, что мне себе глаза вырвать хочется.
— Так вырывай, — недружелюбно буркнул один из рыцарей, охранявших нас. Верзила предложил ему:
— А ты меня развяжи, я глаза-то и вырву.
— И шлем в задницу засунем, — поддержал его брат. Рыцарь не поддавался на провокации:
— Вот сошлют вас на каторгу в Аргентау, там что угодно делайте.
В Аргентау?
— Но вы же из Грайрува? — спросила я.
— Тебе какая разница? Аргентау ближе, да и платят там больше.
— За каторжан?
Чего-то они не договаривают, благородные орденские рыцари. Каторжников никто и никогда не продавал, а вот рабов…
Да и Аргентау — единственное довольно развитое государство, где до сих пор предпочитают рабскую силу, хотя еще Феокл Бесстрашный доказал, что вольные наемники обходятся дешевле, а работу делают лучше. В результате, хоть страна и развитая, но отстает она от меркантильной империи Серого Жемчуга все быстрее и быстрее.
Кто сказал — не о том сейчас надо думать? А о чем же еще, скажите на милость? Я скована без малейшей возможности двинуть руками, команда мне помочь не может, интендант, кажется, язык себе прикусил, только мычит от боли, Джад небоеспособен, Ксама сожгли заживо и выкинули за борт… о чем мне сейчас нужно думать? А? Надеюсь, нас хотя бы бросят в камеру. Поговорю ночь с командой, да и разъедемся по разным мирам. Они останутся в этом, я уйду на перерождение. Ведь не может же быть так, чтобы все — раз — и закончилось.
Хотя поймали нас знатно. И все же, мне не дает покоя мысль — как же нас выследили? Знали, где ждать? Но почему тогда не пошли за королем сами? Значит, вряд ли понимали, где именно он находится.
Тогда, демон бы их разорвал, как Искатели поняли, что Фастольф на борту?!
Ответов нет. По крайней мере, разумных.
