Команду я подлатала, как только вернулись силы, но Графу все равно огромное спасибо. Для этого нам и нужен второй доктор, магия не так надежна, как привыкли считать многие искатели приключений. Конечно, если отрубят руку или ногу, он вряд ли сумеет прирастить ее на место, но ведь и я не всесильна.
Коментырский порт тоже не порадовал ничем новым. Такое впечатление, что королевские навигаторы, вместо того, чтоб проложить курс через крупные порты вроде Дзанга и Коментыра, старались заходить в самые глухие закоулки водной глади. Острова Дук и Умбрас не порадовали ничем новым, а в Гростенвуде нам уже пришлось самим заново наполнять кубрик.
Так мы шли до полуострова Кетлау, где пришвартовались в порту городка со странным названием Меженверстанд. Мало того, что название не выговоришь с первого раза, так еще и корабль, что стоит напротив нас, тоже назван кем-то не совсем вменяемым. На его борту гордо красуется надпись «Золотой Двуглавый Повелитель Морей», а на носу — невнятное деревянное чудище, выкрашенное желтой краской.
— Что за урод, — сказала я, корча гримасу. Джад, стоявший у борта, согласно кивнул:
— Корабль вроде в хорошем состоянии, но, такое чувство, что тот, кто его украшал — полоумный слепец.
Я согласилась:
— Лучше и не скажешь. Может, немного подшутим?
— Каким же образом? — осторожно спросил старпом, оглядываясь на меня. Пожав плечами, я мечтательно закрыла глаза:
— Пока что не знаю… но все мысли идут к тому, чтоб заменить ублюдка на носу и немного подправить название.
— Если б не наша очаровательная безнадежная миссия, я бы тоже повеселился, — вздохнул он. — А пока только одно и слышу — спроси да выясни. Как будто нанялся летописи грайрувские писать.
— Много жалуешься. У нас все еще есть призрачный шанс заполучить кучу денег.
— Ага. И, чем дальше, тем больше она расплывается в воздухе, — иронично ответил Джад.
Наконец, швартовочные тросы закрепили, и мы сошли на берег, старпом с сожалением смотрел нам вслед. Я не удержалась и временно придала надписи на борту соседнего судна иную форму. Толкнула в бок Ксама:
— Парни, оцените мой труд.
Новое название гласило: «Невнятный желтый сукин сын».
— А хорошо, — задумчиво сказал боцман, сложив из пальцев рамочку и поместив получившуюся картину напротив глаз. — Но все равно, чего-то не хватает. Например, заковыристости. Как насчет «Грязеболотный дерьмоед»?
— «Корыто правосудия»! — со смехом предложил Ойген.
— Не, слишком ургахадское название, — покачал головой Сейтарр. Наш лекарь, тоже решивший размять ноги, презрительно хмыкнул, показывая, что бывший грабитель из телмьюнских переулков ничего не смыслит в истинно ургахадских названиях. Наверное, то, что было сначала, и отвечало требованиям настоящего сарруса. Видела я такие. «Призрак победоносной Семнадцатой бригады», «Воля Корда», «Разящий взмах острого, как бритва, меча». Не шучу. При том всем «Разящий взмах» — торговое судно, с которого мы сняли увесистый груз. Но пафоса столько, будто галеон.
То ли дело, флот империи Грайрув. Или немногие корабли, которые мы видели в портах Маркевии! Вот уж где умеют давать достойные имена деревянным собратьям. «Дерзкий сквернослов», «Шаловливая шаланда», маленький шлюп под названием «Титан». Песня!
У причала мельтешили кулаки. Огромная, безобразная драка толпа на толпу, в которой уже сам не понимаешь, в чье лицо метишь рукой или ногой, нередко доходило до ножей или топоров. Один из них, кстати, вылетел из общей свалки и воткнулся около ноги Линда. Тот нахмурился, поднял его, повертел его в руках и почти без замаха отправил обратно, где топор выбил небольшой фонтанчик крови. На нас покосились, но несколько человек из экипажа взялись за оружие, и мы прошли совершенно спокойно, без лишних привлекающих внимание событий.
— Интересно, что они не поделили? — с интересом спросил Ксам, ковыряясь в ухе.
— Место на причале, — усмехнулся кто-то из матросов.
— Да уж, они не настолько высоки чувствами, чтоб сражаться из-за неразделенной любви, — отметил Граф. Интендант мрачно, но с едва уловимой издевкой сказал:
— Из-за неразделенной любви обычно гибнут города и стираются границы с карт. Конечно, если человек, чьи пылкие чувства остались без ответа, достаточно высокороден. Так, уважаемый Ульгем?
Тот промолчал. Сейтарр, конечно, благодарен ему за лечение и уважает, как сильного воина, но терпеть не может, когда тот заводит обычную песню о превосходстве родовитых людей над плебсом. Тем более что сейчас, когда отец лишил его родового имени, говорить о таком — лицемерие чистой воды.
— Великолепно. Еще немного, и тоже начнете цепляться друг другу в рожи, — отметил Джад, почесываясь. — Расходимся, встречаемся вечером. Кто что накопает, то и…
— …будет есть, — невозмутимо закончил Ксам, загоготал и ушел, насвистывая «Конвойную».
Сейтарр посмотрел ему вслед:
— Этот паршивец мне напомнил, что струна лопнула. Пройдусь по музыкальным лавкам, заодно на рынок загляну.
— Он, кстати, у тебя опять деньги свистнул, — похлопала его по плечу Чинка, улыбаясь. Интендант схватился за поясной ремень, облегченно вздохнул:
