Теперь губы девушки подрагивали. И по всему лицу прошла дрожь, мышцы свела болезненная судорога.
— Он звал меня траурным цветком. С детства. Теперь я понимаю, что я, действительно, несу лишь… боль. Ведь я всегда думала только о себе, — взгляд вновь упирается в собственное отражение. — Только о себе.
Он вызвался ее слушать, и он, действительно, слушал. Сев напротив нее так, чтобы было видно ее лицо и глаза, он постарался полностью погрузиться в то, что ему рассказывала Кала. Алексею было трудно сейчас собраться с мыслями, но он сделал это, потому что любил Чопру. Разве не делаем мы ради любви то, что порой нам так сложно сделать? Конечно же, да.
Воробьеву было не особенно приятно думать о Джее. Но, в конце концов, Кала была вправе чувствовать то, что она чувствовала. И не ему не винить. Определено не ему.
— Но ведь ты… Ты спасла жизни. Не только мою, но и многих других. Вспомни о Маше и Феде. О других жертвах. Может быть, это было что-то искупительное. Ты не думала про это? Ты защитила стольких людей. А могла бы отпустить его… И, наверное, это было бы эгоистично.
Конечно, очень сложно говорить о таких вещах. Но Алексей пытался. Он взял руку Калы в свою. И гладил ее очень нежно.
— А я ещё читал, что цветок каллы означают бессмертие и чистоту. Почему он не вспоминал об этом?
Что-то внутри нее дернулось от слов Воробьева. От того, как он касался ее. Чопра перевела на него уже куда более осознанный взгляд и, наконец, не выдержав, заплакала. Не билась в истерике, ничего такого, просто почувствовала влагу на своих щеках и поморщилась, придвигаясь ближе к Алексею, чтобы уткнуться носом ему в плечо.
То, что он сказал, было так важно для нее.
Как и, в принципе, его поддержка.
— Наверное, он просто всегда был таким, — шмыгнув носом, уже куда более спокойно ответила Кала. — У его бабушки была шизофрения. Она умерла, когда мы были совсем ещё детьми. Возможно, что с ним тоже происходило что-то подобное, но его бред никто не считал бредом, потому что его отец, религиозный фанатик, и сам придерживался похожих взглядов. И всю жизнь давил на него. Ты недостаточно то, ты недостаточно это…
Вероятнее всего, Джей находил в Кале свое единственное успокоение. И теперь, именно благодаря ей, обрел его навеки.
— Я не пытаюсь его оправдать. Но часть меня просто хочет навсегда запомнить те моменты, когда я ощущала в нем братскую поддержку.
Чопра отрывисто выдохнула. Постаралась взять себя в руки. Алексей был абсолютно прав — ей было необходимо выговориться.
— Спасибо тебе. Я знаю, как тебе самому тяжело, так что… Я не имею права срываться. И больше не сорвусь.
Я обещаю.
========== Глава 27. Выпуск шестой. ==========
— Мне очень жаль, что все вышло так с твоим другом, — голос Луны в телефонной трубке слегка искажался из-за плохого приема связи в Главкино.
— Я… — Кала сглотнула ком в горле. — Я думаю, я справлюсь.
— Я бы могла сказать, что знаю, каково пережить подобное предательство, но.. Моя ситуация была другой. Психиатр — не то же самое, что друг детства.
Чопра немного помолчала. Совсем скоро настанет ее черёд выступать — она уже была целиком облачена в костюм Далматинца, лишь без маски. Тяжело вздохнув, она ответила:
— Я думаю, вам не стоит пока приезжать в Москву. Честно — я не знаю, ищут ли сообщника вообще. Васильев, как всегда, похмыкал и покивал, пока принимал у нас с Лешей показания, а потом… В общем, он больше не связывался с нами. А сегодня я даже не видела ни одного мента в Главкино. Не удивлюсь, если они закрыли дело после…
После смерти Джея.
— Мы и не собираемся приезжать пока, — согласилась Боне. — Мы с ребятами хотим ещё немного задержаться в Питере. Делаем вид, что жизнь продолжается, и все такое.
Луна тоже немного помолчала. Чопра готова поклясться — она хмурится по ту сторону провода.
— Как они могут закрыть дело, если нападение на того мента и Филиппа произошли, пока Бхат был в больнице?
— Васильев сильно хочет поскорее выйти на пенсию, — горько усмехнулась Кала, сделав вид, что упоминание фамилии Джея не причинило ей боль.
Дверь в гримерку открылась, и на пороге показалась Зоя. Она постучала пальцем по своим часам, жестом напоминая Чопре, что у Далматинца осталось не так много времени до выхода на сцену.
— Луна, я тебе перезвоню после съемок, хорошо? — поспешила закончить разговор та.
— Договорились. И, Кала… Будь осторожна, хорошо?
— Конечно.
Кала нажала на «отбой».
— Ты выступаешь через одного, — сказала Зоя и как-то неловко замялась, словно хотела что-то спросить.
— Хоть один вопрос про Духоликого, и я тебя лично линчую, — пригрозила Чопра.
Ассистентка чуть побледнела, но тут же понятливо закивала и поспешила ретироваться из гримерки. Кала устало прикрыла глаза, а затем натянула на себя собачью голову. Сидеть здесь не хотелось. Далматинец вышла в коридор и двинулась в сторону закулисья, вдруг по пути замечая Давида, что как раз шел в то крыло, где располагались гримерки танцоров и судей. Девушка поспешила нагнать его.
— Эй, — окликнула Далматинец заниженным голосом.
Вашакидзе притормозил и обернулся.
