Девушка сидит на коленях над телом своего друга детства и не понимает, что тот несёт. Он не собирался убивать Лешу? Не смог бы причинить ей такую боль? Он..
Убийство Алексея, действительно, не входило в план. Бхат полагал, что, когда Кала заслужит милость богини, все осознает и прозреет, то сама бросит Воробьева.
— Мой прекрасный траурный цветок, — из уголков глаз Джея струятся слезы, затекая в ушные раковины, но ему все равно. Ему и на боль от ранений плевать, а тут какие-то слезы. — Моя гневливая богиня.
Чопру парализовал ступор.
— Может, в следующей жизни нам повезёт… — отрывисто говорит Бхат, все так же улыбаясь. — Когда моя карма восстановится.. и мы.. возродимся…
Взгляд его постепенно стекленеет. Хватка слабеет. Кале хочется взвыть, обратив взор к небу, хочется вложить в крик всю свою боль. Но все, на что она способна — это тихий, почти беззвучный плач.
Кровь… Опять она заливала все. К горлу Алексея подступил ком тошноты. Это уже слишком. Он… Парень покачнулся и сполз по стеночке на пол.
— Он мертв? — упавшим голосом поинтересовался Воробьев у Калы.
Но ответил ему Давид, который выглянул из-за дивана.
— Я ещё живой вообще-то.
И в следующее мгновение дверь со всей дури ударилась о стену — так, что едва не слетела с петель. В комнату ворвался Васильев с пистолетом.
— Я получил твою наводку, Вашакидзе…
Но тут следователь умолк, узрев перед собой на полу тело Джэйдева Бхата, расползающуюся под ним лужу крови и Калу Чопру с кинжалом в руках.
— Матерь Божья, — вырвалось у Виктора. — И что мы теперь будем делать с превышением самообороны?
========== Глава 26. Траурный цветок. ==========
— Как его родители? — отчего-то хрипловато спросила Кала.
На следующий день они с Алексеем приехали в гости к ее семье. Вимала настояла. Ей было очень тошно на душе после последней встречи с дочерью и ее молодым человеком на яджне. Теперь же, когда раскрылась вся правда о младшем Бхате…
— Мы ещё не разговаривали с ними, — внезапно подал голос отец.
Амар, сидя на кухне за столом, отрешенно смотрел куда-то в стену.
— Мы вообще не говорили ни с Камалом, ни с Рашми после тех выходных, — покачала головой Вимала, поджав губы. — Мы решили…
— Принять твою сторону, — закончил за супругу Амар.
Он немного помялся, а затем открыто взглянул на дочь.
— Прости нас, Кала. Вернее, меня, — теперь отец посмотрел и на Алексея. — Вы оба простите.
Младшая Чопра слабо улыбнулась. Накрыла своей ладонью руку Воробьева и чуть сжала в уже привычном жесте.
— Пап..
— Нет, подожди.
— Дай отцу высказаться, солнышко, — поддержала мать.
— Я был неправ. Я никогда не должен был сводить тебя с кем-либо против твоей воли. И я говорю это не потому, что Джэйдев оказался… Тем, кем оказался. Мы все были ослеплены Бхатами, их почти что величием. Брахманы чертовы. Мы хотели для тебя лучшего, в итоге игнорируя тот факт, что твое «лучшее» может заключаться совсем в другом. Мне все равно, веришь ты в Бога или нет. Все равно, нравится ли тебе индийская культура. Ты моя дочь. И всегда ею будешь.
Кала слушала своего отца, и на глазах в нее стояли слезы. Она никогда не была шибко сентиментальной особой, но нервы капитально сдавали последние недели. А ещё… Ещё ей было так важно знать, что она не потеряла своих родителей. Не потеряла своего папу. Что Амар не смотрит на нее, как на проект, а видит в ней человека. Личность.
— А вы, Алексей, — теперь старший Чопра обратился к Воробьеву. — Мне жаль, что мы познакомились.. при таких обстоятельствах. Если вы делаете мою дочь счастливой, то вы всегда желанный гость в моем доме.
На кухне у семьи Чопра было приятно и тихо. Алексей даже проникся той атмосферой, которую уловил здесь. Когда Кала сказала ему, что они едут к ее родителям, Алексей почувствовал себя не в своей тарелке. Было неприятно снова столкнуться с этими людьми, которые показались ему недостаточно хорошо настроенными и даже грубыми в первый раз. Он хотел было отказаться от встречи, но в итоге не сделал этого. Возможно хотел расставить все по своим местам.
И вот теперь Амар Чопра просил у него прощения. Поразительно, как все меняется.
— Не стоит… Я понимаю вас. Но поверьте — я люблю вашу дочь и не желаю ей зла. И… Принимаю ваши извинения.
Алексей не знал, что ему сделать — просто склонил голову в знак почтения перед возрастом мужчины.
— Сейчас все мы находимся в странной ситуации. Но я надеюсь… Все разрешится.
Ещё чего. Ведь на свободе ещё один убийца. Но кто… Алексей часто думал об этом. Все кандидаты мерли, как мухи.
Говорить Воробьев мог все, что угодно. Другое дело — верил ли он в это. Сейчас он не мог сказать с уверенностью, что да. Пока второго убийцу не поймали, было трудно и вовсе строить какие-то планы. А когда поймают… Не факт, что Алексей доживет до этого. И не факт, что им удастся сохранить свои мозги в порядке. У него крыша знатно накренилась. И ему стоило многих сил удержать ее.
