– Ох, напасть-то какая, – запричитала она. – Это ж в какое состояние мне все это обошлось, кто ж теперь возмещать-то будет?
Джанет, не обращая внимания на ведьмины вопли, нетвердо поднялась, помогая Тому тоже встать на ноги. Позади них Охотник выбрался из лужи и, потоптавшись на переплетении корней, снова взмахнул своим импровизированным деревянным оружием. Без малейшего предупреждения он с силой обрушил его, метясь Томасу по коленям. Рыцарь как мог отпрыгнул, хотя уже не со своей обычной ловкостью.
Оба опять пошли кругом, чутко выверяя готовность друг друга, только Томасу теперь приходилось держаться к противнику неповрежденным плечом.
На фоне заполошного квохтанья Бутылочной Ведьмы Охотник сделал один выпад, затем другой, после чего бросился на Тома. В момент, когда фигура в коже проносилась мимо, Джанет с каменным лицом сделала выхлест ногой. Удар пришелся по колену, и левая нога Охотника подкосилась, послав его вниз лицом на переплетение корней.
Томас запрыгнул в гущу ветвей, где он был в безопасности от той коряги в руках Охотника.
– Ну, и что теперь? – глумливо выкрикнул он.
Его противник, взревев, бросился вперед и схватил за руку Джанет. Удерживая ее яростное брыкание, он посмотрел на своего упрямого противника и с вызовом процедил:
– Ну иди, иди сюда, Рыцарь Розы! Подходи, закончим то, что начали.
В ответ Томас спрыгнул наземь и, перекатившись, вскочил с мрачной улыбкой.
Охотник отпихнул Джанет в сторону, сосредоточив все внимание на Рыцаре. Джанет отлетела и, в попытке удержать равновесие, схватилась за узловатые корневища. Но руки, все еще мокрые и скользкие, соскальзывали, и она все же зашла по колено в маслянистую лужу, где в барахтании среди корней невзначай нащупала рукоять упавшего меча. Задыхаясь от усилия, она выдернула оружие и метнула его в сторону Томаса. Охотник в отчаянной попытке перехватить клинок прыгнул вперед, но из-за раненой ноги плашмя рухнул на грубую подкладку из корней, где наконец затих.
Джанет смотрела, как Томас с мечом в руке приближается к упавшей фигуре. Сердце тревожно замерло в ощущении того, что он собирается сделать. Но отчего-то, стоя над поверженным кожаным истуканом, которого он только что одолел в бою, Томас медлил. Вместо того чтобы нанести смертельный удар, он просто прижимал острие к горлу Охотника, отчего в стоялую лужу безостановочно стекала свежая струйка крови.
В этот момент тело Джанет дернулось от своего рыцаря в сторону, и зрачки ее закатились. А когда она заговорила снова, это был голос Королевы. Только сейчас вместо слов из уст звучало песнопение – незапамятно древнее, слова которого помогали размотать толстую паутину корней, что удерживали в плену ее истинное тело.
И в слепом безостановочном шевелении, как какие-нибудь замшелые черви, извилистые коренья медленно поползли по неровной земле, где, на ощупь охватывая тело Охотника, надежно привязали его к месту – пока снаружи не остались только красные, наполненные ненавистью глаза, что проглядывали сквозь хаотичное нагромождение корневищ. Когда песнь и ее творение завершилось, Джанет рухнула на землю. Лицо ее посерело, а взгляд безжизненно потускнел.
Опустившись рядом на колени, Рыцарь, как мог, ее утешал. На что она, подняв на него взор, измученный от все еще стоящей перед ними задачи, страдальческим шепотом вымолвила:
– Том, я не могу. Когда она мной насытится, просто выплюнет меня умирать. Неужели этому еще длиться и длиться?
Едва Томас помог Джанет встать, как она тут же, спотыкаясь, на неверных ногах направилась к Маири и припала к ней в объятия. Облегчение и радость помогали успокоить усталое тело, и она чувствовала, как по ее щекам текут слезы. Пожилая женщина, впрочем, к объятиям дочери отнеслась равнодушно, предпочитая оставаться в руках у безумной Королевы.
На суку рядом с ними с блаженной улыбкой сидела старуха-ведунья.
– Обещала я этому Охотнику, что еще полюбуюсь его падением. Вот и оно.
Мамаша Хэйнтер злорадно хихикнула, после чего, оглядев своих спутников, посерьезнела:
– Теперь надо спешно отсюда уходить, покуда не явился Повелитель. Он никого не пощадит. – Смерив взглядом Джанет и Рыцаря, она воскликнула: – Жажда мщения в нем будет просто неутолима!
Руки Джанет дрожали от немощи. Она устало положила голову на грудь Томаса:
– Она права. Но у меня просто нет сил давать Королеве снова вторгаться в мой разум, чтобы вытащить нас из этого проклятого лабиринта…
Бутылочная Ведьма махнула своей небольшой морщинистой ладонью:
– Нужды в том нет. За столько лет я в этом разваливающемся дворце побывала столько раз, что уж и не счесть, и знаю здесь каждый проход и засов, коими она запирается. Так что я выведу всех нас в безопасное место.
Томас поглядел на ведунью с любопытством:
– Всех нас? Ты идешь с нами, матушка?
Она в ответ хихикнула:
– Его гнев падет на меня так же, как и на вас. Этот Охотник пробудет в плену ровно до тех пор, пока хозяин не освободит своего лучшего гончего пса. И тогда они наверняка придут за нами.
Щурясь на Томаса своим единственным глазом, она добавила:
