Вслед за чем вновь уступила свое тело королеве. Тут же с ее губ сорвались слова неизреченной силы, от которой дверь в камеру Томаса распахнулась, грянувшись о кирпичную стену. Послышалась какофония громоподобных ударов дерева о кирпич и о камень – это слетали все замки и засовы на каждой двери этого громадного и жуткого подземелья.
И вновь коридор озарился мягким, словно лунным, свечением. Именно в него ступил Рыцарь Розы, выйдя из своего узилища с улыбкой на устах. Однако Королева встретила его холодным смехом:
– Что за странное на тебе облачение! Моему Рыцарю Розы не к лицу блеклое одеяние простых бренных.
Угадав неуловимые перемены в облике любимой, Томас в быстром поклоне произнес:
– Моя Королева, прошу простить, я…
Но она так же быстро канула, а с ней погас и свет, и опять не стало видно ни зги. Она исчезла, а Джанет с тихим стоном пала в объятия Тома. Он привлек ее к себе, благодарный за то, что с ним действительно та самая женщина, которую он любил. И шепнул:
– Идем. Нам надо выбраться из этого гиблого места.
Вокруг звучал все нарастающий гул голосов, затопляя волнением все душные извивы здешних коридоров. Перешептывание, а затем уже и рокот становились все громче, покуда шум не начал сотрясать, казалось, сами стены этой некогда грозной тюрьмы. Но кто или что было выпущено на волю, в густой тьме не могли разглядеть ни Джанет, ни ее Рыцарь Розы.
Держась за руки, они осторожно тронулись вперед. Повсюду вырывались разноголосые, отчаянные крики всевозможных созданий Страны Фэй. Джанет понимала каждого из них, и все они просили только одного: свободы.
Откуда-то изнутри голос Королевы настойчиво нашептывал, указывая своей бренной хозяйке, куда безопаснее ступать, чтобы выбраться из поганого узилища.
Преисполненная решимости поскорее избавиться от нежеланной гостьи, Джанет уверенно шла вперед, ведя Томаса и незримую толпу к вожделенной свободе.
– Скорее, Том, сюда…
Повсюду невидимые руки протягивались и в благодарности невесомо касались ее волос, рук, плеч, в то время как Джанет вела своего рыцаря по длинным, взволнованно гудящим проходам. И когда они проходили мимо, все поворачивались и следовали за ней, узнавая в ее голосе свою Госпожу.
– Это Королева.
– Все благодаря ей.
– Клянусь вечно служить тебе верой и правдой.
– Моя честь у твоих ног, распоряжайся ею, как сочтешь нужным.
Джанет, вздрогнув, крепче сжала руку Томаса, гадая, что же произойдет, когда станет ясно, что это не их Королева, а лишь юная и вполне бренная женщина, которая просто вывела их на свет из мрака заточения.
Ее мысли отозвалось тихое эхо голоса Королевы:
«Не страшись, дитя, я с тобой.
Это ведь тебя успокаивает?
Ты надо мною подсмеиваешься, милая?
Как бы ни…»
Подавшись к Томасу, Джанет прошептала:
– Том, с каждым мгновением, что я здесь, в ее мире, Королева все набирает силу. Но мой разум… мое тело… Я не знаю, надолго ли меня хватит поддерживать ее присутствие. Она съедает меня заживо, и я чертовски боюсь, что же станет, когда она наконец получит свое. Но она обещала мне… нам помогать, если я вызволю ее из этого сумасшедшего дома. Том, я могу ей довериться?
Какое-то время он молчал и лишь затем ответил:
– Я был ее Рыцарем Розы… И не раз бывал свидетелем и ее великой мудрости, и столь же великого жестокосердия, никогда не зная, чего от нее ожидать и когда. Сказать по правде, отдав тебе свое сердце, я опорочил свое служение ей… Но я прислушался к своему сердцу и должен ему следовать. А потому могу лишь сказать: доверяй своему чутью, но будь бдительной.
За взвешенными словами Томаса последовал язвительный смех Королевы, пронизавший все существо Джанет. Теперь ее разбирало еще большее беспокойство о том, что может ждать впереди.
Постепенно – настолько, что поначалу этого даже не было заметно, – темнота, царившая всюду, сменилась тусклым светом. И в этот момент тысячи крылатых существ, когда-то принадлежавших собственному двору Королевы – взвились и понеслись мимо своих спасителей, на бешеной скорости летя ко все растущему свету и свободе.
Наконец, добравшись до входа в кажущийся бездонным черный зев подземелья, Джанет остановилась под каменной аркой, которая вела в просторный двор, залитый ярким светом. Изнеможенная, Джанет крепко прижалась к Томасу и, зная, что этого не избежать, повернулась лицом к огромной толпе фэев, которые так долго следовали за ней по пятам. Узкий коридор, насколько хватало глаз, был забит тысячами существ всех форм и размеров, нескончаемый поток которых растворялся в темноте далеко-далеко позади.
«Ого!»
В ее изумлении была и толика ужаса. Ибо перед ней присутствовали все дамы и господа, каждая посудомойка и кухарка, всякое существо с одним, двумя или сколькими бы то ни было глазами; все, кто когда-либо состоял при дворе Королевы, и все, кого только можно было себе вообразить, равно и те, кто никакому воображению не поддавались.
