И он понял, что с этого момента отдаст всё, всю свою жизнь за эту бледную, худенькую женщину и за её маленького ребёнка, который лежал, замерев, в застиранном казённом одеяле с лиловой больничной печатью на боку.
Кажется, Александр сказал так:
– За вами прислали машину от министерства здравоохранения. По какому адресу вас везти? Вот шофёр, познакомьтесь.
Его друг даже поперхнулся. Она ответила задумчиво:
– За мной должна была приехать подруга, но она внезапно заболела. Или у неё ребёнок заболел, неизвестно.
Но тут же, на беду Александра, на женщину с ребёнком налетела целая компания людей с цветами, все кричали о какой-то застрявшей машине, об уже купленной кроватке для ребёнка и ванночке, и под крик «ой, какой хорошенький, вылитый отец» и «поехали-поехали» они все исчезли, и вскоре на больничном дворе остался стоять столбом один Александр с ничего не соображающим другом.
– Понимаешь, – сказал Александр, – ей было предсказано, что она должна отдать всё, и она отдала всё. Такой редкий случай. Мы ведь никогда не отдаём всё! Мы оставляем себе кое-что, ты согласен? Она не оставила себе ничего. Но это должно кончиться хорошо, понял?
Друг на всякий пожарный случай кивнул – выздоравливающим не возражают.
Что Александр потом предпринимал, как искал и нашёл, как старался не испугать, не оттолкнуть свою любимую, как находил обходные дороги, как познакомился со всеми подругами своей будущей жены, прежде чем смог завоевать её доверие, – всё это наука, которая становится известной лишь некоторым любящим.
И только через несколько лет он смог ввести в свой дом жену и ребёнка, и его старый кот сразу, с порога, пошёл к новой хозяйке и стал тереться о её ноги, а четырёхлетний мальчик, в свою очередь, засмеялся и бесцеремонно схватил его поперёк живота, но престарелый кот не пикнул и терпеливо висел, и даже зажмурился и замурчал, как будто ему было приятно свешиваться, поделившись надвое, в таком почтенном возрасте, но коты – они народ мудрый и понимают, с кем имеют дело.
В одной квартире жили две сестры, они жили очень бедно. На обед варили картофель, на завтрак съедали по куску хлеба и выпивали стакан кипятка. Они были очень худые, но аккуратные. И всё у себя в доме держали в чистоте. Каждый день они выходили в магазин, и это для них было захватывающее приключение на много часов. Кроме того, обе были записаны в библиотеку и аккуратно раз в неделю меняли книги.
Одевались они тоже очень аккуратно, сами себе вязали кофты и тёплые носки, варежки, шарфы и береты. А нитки добывали из старых шерстяных вещей, удивляясь, как много выкидывают некоторые люди на помойку. Короче говоря, их дни были заполнены до отказа. Иногда они что-нибудь находили во время своих прогулок: то кипу старых журналов со всякими полезными советами, выкройками и медицинскими рекомендациями, как что лечить, а то и какой-нибудь почти новый ящик, деревянный и прочный. Сёстры очень любили ящики и каждый раз, принеся домой находку, долго вычищали новый ящик и решали, куда его поставить: под стол, на шкаф или на балкон. У них уже было много ящиков и существовал целый план, как из этих ящиков сделать красивые полки для разных вещей в прихожей.
Однако всё меняется, и старшая сестра, которой было восемьдесят семь лет, заболела. Врач всё не приходил, и младшая сестра, которой было восемьдесят пять лет, сидела у кровати и перебирала в коробке из-под туфель разные старые лекарства, оставшиеся ещё от мамы и бабушки и от детей: какие-то безымянные порошки в пакетиках, какие-то мази в облупившихся тюбиках и уже пустые бутылочки и флакончики.
Старшая сестра умирала, это было видно. Она тяжело, хрипло дышала и ничего не могла ответить. Младшая сестра, её звали Лиза, отчаянно перебирала порошки и мази, надеясь найти что-нибудь против старости, ибо врач на прошлой неделе сказала, что больная умирает от старости и что старость – это тоже болезнь. Лиза бестолково рылась в коробке и плакала, а Рита, старшая сестра, дышала всё реже и наконец замерла, глядя в окно. Лиза закричала от горя и помазала остатком какой-то мази полуоткрытый рот сестры, а потом испугалась, что эта мазь может быть ядовитой, и помазала и свой рот, чтобы уйти вместе в случае чего.
В тот же момент, когда мазь начала таять на губах у Лизы, она как будто бы заснула. Во сне ей виделись какие-то люди в чёрном, которые падали с потолка и исчезали под полом. Они летели, как снег, их было очень много, но вдруг воздух очистился, и Лиза проснулась. На кровати лежала чужая девочка в огромной ночной рубашке Риты и таращила глаза.
– Девочка, – сказала Лиза, – ты что тут улеглась? Тут тебе не место таращить глазки! Тут тебе не шутки! Где моя Рита?
– Девочка, – ответила та девочка тонким и вредным голосом, – ты как здесь оказалась, ты чего здесь делаешь? Где Лиза?
– Какая девочка? – сказала Лиза. – Я тебе не девочка!
