— Да никто её не заставлял коз продавать, дом дарить. Люди, знаете, какие странные бывают. Им стоит только слово ласковое сказать или то, что они хотели бы услышать, так за это всё, что у них есть: машины, состояние, коз, готовы отдать, продать, точно я вам говорю, Марго Сергеевна…
— Ты мне здесь, песен не пой, сос-то-я-ние! Прям, бегут к вам все с состояниями и чего ты всё Марго, Марго? Маргарита Сергеевна я для тебя, раскудахталась, прям Никанор — свет в окошке для неё, — что-то разнервничалась я, — тебя послушать Влад твой просто положительный герой! А мамашку-то твою траванул! Точно он! Это его метод людей травить. Устала я что-то от погонь и мордобоя. Давай-ка закругляться, уже темнеет. Я рано ложусь, да и встаю рано, — сказала я Марии.
Она посмотрела на меня растерянным взглядом.
— Маргарита Сергеевна, не прогоняйте меня. Можно мне у вас побыть? Не могу я сейчас к Владу вернуться.
Меня смутила эта просьба. Хорошо-то, хорошо, но впереди ночь, кто его знает, что у неё на уме? Но и отпустить человека, который, можно сказать просит тебя о помощи, я тоже не смогла.
— Остаться, конечно, можно. А дальше что? Что ты дальше будешь делать?
Видя, в каком сейчас состоянии Мария, я все-таки разрешила ей остаться у меня на ночь. Стало жаль её и обидно за испорченную жизнь молодой женщины.
— Ну, ладно, пошли спать. Только смотри, ночью не придуши меня. А то, цепкая такая! А этот старый развратник, пусть трепещет. Я не успокоюсь, пока не прищучу его. Всё равно придумаю, как подпортить его репутацию. Придумал прикрытие — целитель душ. Долго меня помнить будет.
Я пошла, делать ужин, надеясь, что после ванны Маша немного успокоится и поест. После чая с бутербродами собрав все Людмилины документы в коробку, я забрала их с собой наверх, в свою комнату. До утра надо переварить всю полученную информацию и не мешало, подумать о дальнейшей судьбе Марии. Вернее, как можно будет ей помочь, если она решится начать новую жизнь, без своего благодетеля Никанора.
Утром я заглянула в гостевую комнату. Маша крепко спала, сладко улыбаясь во сне.
— Она чуть младше моего сына и на немного старше дочери, в жизни ничего не видела, любви не познала, счастья материнства не испытала. Как ей помочь? Да и нуждается ли она в моей помощи?
— Доброе утро Маргарита Сергеевна, — за кофейный столик села посвежевшая и повеселевшая Маша, — запахи такие вкусные, так кофе захотелось!
Видя, как она накинулась на омлет с зеленью, я придвинула поближе к ней тарелку с тостом. Моя Дашка любит готовый тост смазать небольшим кусочком сливочного масла и сразу положить на него тонкий кусочек сыра. На ещё горячем тосте сыр становится мягким и аппетитным. По утрам она может схрустеть несколько таких кусочков с одной чашкой кофе. А я бы могла часами наблюдать, как она ест.
— Ой, у меня нелепый вид? Заспанная? Я такая обжора, особенно после нервной встряски, — засмущалась Маша.
— Что ты, что ты! Засмотрелась на тебя, дочку вспомнила. Вроде только недавно гостили, а уже скучаю.
Маша, вдруг, погрустнела от моих слов. Во взгляде потускнел огонёк сиюминутного счастья.
— Что такое, Машенька?
— Вы мне мою бабушку сейчас напомнили. Она на меня всегда так смотрела, лучший кусочек подкладывала, — её глаза наполнились слезами.
— Она жива?
— Нет, вскоре после мамы умерла, — грустно ответила она.
— Помяни добрым словом. Вот, возьми — я отломала от куска чёрного хлеба маленький ломтик и, присыпав его солью, протянула Маше, — с утра пить вредно, помяни хлебушком с солью бабушку. Маш, прости, а случайно Влад твой к бабушке не приезжал после смерти мамы? Водочку палёную не привозил? А то может и её того…?
— Нет, нет… Правда он ни причём.
Мария побледнела. Взяла небольшой мякиш чёрного хлеба, и стала нервно катать его по столу, делая из него шарик. Потом тихо прошептала, — знаете, это я маму убила. А Влад… Он меня вытащил, можно сказать, из тюрьмы. Но вы не подумайте, не хотела… я оборонялась. Не знаю, как так вышло. Случайно.
— А ну-ка, расскажи, — я положила ладонь на холодную руку Марии.
— Понимаете, мама уже и на работу устроилась. Последние дни радостная ходила, совсем не пила, а в этот день вернулась домой раньше обычного и… ну…, вы понимаете? Увидела нас вместе. Мать с Владом сначала долго ругались, потом Влад ушёл. А мама выпила целый стакан водки. Потом слово, за слово. В общем, она на меня с ножом кинулась. Я оборонялась, просила её не трогать меня, кричала, что зачем она меня от бабушки увезла, а она ничего не понимала, я её толкнула. А она и ударилась не сильно. Но видно, головой о косяк. Потом смотрю, у неё из горла пена пошла, задёргалась. И умерла сразу, — Маша опустила голову и зашмыгала носом.
— Успокойся, не плачь. Мария, почему ты сама к бабушке не уехала? Не маленькая вроде. Четырнадцать лет. Паспорт в кармане. В голове-то что-то уже должно было иметься? Ладно, опустим, не будем травмировать до конца твою израненную душу, — всё-таки съязвила я, но вовремя спохватилась, — ты, кажется, упомянула, что мать пить бросила?
— Да, а в этот день сильно напилась.
