— Так, Владимир Петрович, Влад — Никанор! А фотографии ему зачем?
— Хотел посмотреть её фотоальбом. Думал, может они встречались когда-то? Он никак не мог понять, почему у Соколовой такая реакция на его фотографию в буклете.
— Ага, не понял, он. Ясно. Детские фотографии Людмилы его интересуют. Так вы всё-таки выискиваете одиноких?
— Да нет, по поводу Соколовой у нас и планов никаких не было. Это после того как мы с бабой Лизой рассказали ему о том, что Людмила увидев его фото, стала кричать на нас, он и заинтересовался её персоной. Объясните в чём дело? Он никого не убивал и мы тоже.
— Сдаётся мне, моя дорогая, что ты у него не одна такая доченька — любовница. И подозреваю я, не одну такую дочь, он на тот свет отправил, — Маша с испугом отшатнулась от стола.
— Ладно, для начала ты расскажи, откуда и когда он появился в жизни твоей матери? Потом я тебе всё объясню.
Взяв чашку с кофе в руки и нервно теребя её, Мария начала свой рассказ.
— Я тогда жила у бабушки, в деревне. Честно сказать мы с ней удивились, когда мать приехала и привезла с собой спокойного тихого на вид мужчину и сказала, что это её муж. В тот год мне четырнадцать лет исполнилось. Он мне стариком казался, хотя было ему на вид лет пятьдесят. Я удивлялась, чего он в ней нашёл? Мать моя сильно выпивала. Сожителей меняла чуть не каждый месяц. Она сообщила, что дом наш в деревне продала, в городе они купили однокомнатную малогабаритную квартирку. Приехали за мной, потому что теперь новую жизнь начнут. Да и дядя Володя считает, что семья должна быть полной. Хотя я не хотела уезжать от бабушки, и она просила мать не забирать меня в маленькую квартиру.
— А как его фамилия? — перебила я рассказ Маши.
— Не знаю. Он мамину взял. Объяснил, это тем, что его смешная. Не солидно, мол. Мама вскоре, примерно через полтора года умерла, — потупив взор, ответила Мария.
— Как она умерла? Болела?
— Да нет, нет. Опять запила и отравилась палённой водкой. А потом как-то вот… — Мария не хотела продолжать разговор на эту тему, видно было, что со смертью матери здесь что-то не чисто.
— Понятно, водка, говоришь палёная? Сдаётся мне, задурил он тебе голову, а соседи как же относились, что мать на «тот свет» ушла, а девочка с чужим дядей осталась? Бабушка твоя, ей всё равно это было?
— Так мы квартиру продали, а по новому адресу все думали, что мы дочь с отцом. А года через два, мы в другой город уехали и уже как муж с женой жили. Да в то время никому дела ни до кого не было. А мы из города в город мотались с ним.
— А здесь как оказались?
— Так, когда Влад Никанором стал, ну так сказать целителем душ.
Да, вы не смейтесь, у него даже диплом психолога есть. Язык у него подвешен хорошо. Так горит, что народ к нему валом исповедоваться ходит. Вот и пришёл как-то мужичок один, мы ещё по ростовской области катали — души исцеляли. Пришёл и попросил душу очистить от скверны. Люто он брата своего старшего ненавидит. Говорит, помирать время пришло, а он от ненависти этой никак избавиться не может. Вот Никанор и очистил душу-то. Успокоил мужичка.
Рассказал тот, что у него был старший брат военный. Отец, при жизни и его и мать побивал, а в старшем сыне души не чаял. Младшего всё принижал, обижал не заслуженно. А как отец умер, выяснилось, что дом отписан на старшего сына. На этого военного. Наследник приехал сразу. И мать ему не мать и брат не помеха, продал дом, да уехал. Мать с горя умерла. А мужичок стал правду искать, не нашёл. Только разузнал он, какими уж путями, что брат его палачом служил в тюрьме. А как дом продал, пенсия подошла, он семью забрал и поближе к Москве уехал. Чтобы никто не догадался, кем он все эти годы работал. Никанор поколдовал над ним, заклинания какие-то читал, успокоил деда Николая, так зовут этого обиженного старичка, потом с собой забрал.
Никанор сначала откуда-то узнал всё о его брате. Потом купил участок в вашей деревне по соседству с дачей старшего брата деда Николая. Удачно всё сложилось. А как мы обосновались на новом месте, Никанор познакомился с Дмитрием Николаевичем — старшим братом нашего деда. Дмитрий Николаевич, хотя и старше был своего брата на пять лет, выглядел намного моложе его. Форму поддерживал. Всё на велосипеде катался.
— Палач профессия не престижная, но есть преступники, например, растлители детей, которых стрелять на месте не жалко. Так что сын понял бы отца, я думаю. Что-то в такой шантаж мне не верится, — засомневалась я.
