Но прежде, я решила разузнать всё о матери Людмилы и посетить её. Очень хотелось увидеть, как выглядит эта женщина. Так же, как и все женщины, страдающие за своих детей, проживающие вместе с ними все их боли и горести, победы и неудачи? А может она сейчас выглядит как-то по-особенному. Может на неё снизошло раскаяние и, женщину мучают угрызения совести, она ищет и не может найти свою взрослую дочь, чтобы открыть ей своё сердце?
Утром, сказав родным, что хочу погулять по городу, я поехала на Пушкинскую улицу, с намерением разыскать мать Люды. Приятно наблюдать перемены любимого города. Кажется, Ростов стал ещё светлее, красивее. Одна беда, для середины апреля очень жарко. Удобно устроившись на лавочке, напротив дома, где когда-то жила Люда, я охладилась водой, купленной по дороге. Страшновато встречаться с этим монстром, съевшим жизнь своей дочери. Посчитав приблизительно, сколько лет должно ей быть, я подумала, как ни кощунственны мои мысли, но шанс пожить ещё с десяток лет на этом свете у неё в запасе.
Набравшись сил, я попробовала разобраться в конструкции домофона на подъезде дома, где когда-то жила маленькая Люда. На моё счастье к подъезду подошла милая старушка, держащая в руках небольшой пакет с продуктами.
— Добрый день, — обратилась я к ней, — не подскажите, здесь проживает Дробышева Нина Николаевна? — она усмехнулась как-то странно.
— Вы Нину ищете? Давайте присядем на лавочку. Пойдёмте в тенёк. Передохну с вами. Раньше считала, что рынок рядом находится. А вот с возрастом так и кажется, что расстояние от дома до рынка увеличивается и увеличивается. Раньше казалось всё под боком, — стала она по-старчески причитать.
— Вам некому купить продукты, раз сами ходите в такую жару? Вы одиноки? — поинтересовалась я.
— Что вы! И дети, и внуки есть, приносят, покупают. Но это я так расхаживаюсь. Чем ближе к смерти, тем больше жить хочется. Вот я и хожу по рынку вместо зарядки. А то похороны нынче дорогие, а поживу ещё немного вдруг подешевеют, — пыталась она пошутить, — так вы Нину ищите? Она уже давно здесь не живёт. Поменяла свою квартиру с доплатой. Наши квартиры теперь в цене. Мои сыновья тоже мне всё предлагают с ними жить, а квартиру продать. А я не соглашаюсь. Осталось уже немного. Говорю им, чтобы дали дожить в родных стенах. Я тут родилась, почитай одна из старожилов и осталась. Все, кто разъехался, кто помер.
Мне часто приходится слушать стариков. Почему-то любят совсем незнакомые люди рассказывать мне о своей жизни. Я уже не удивляюсь, когда на улице меня может остановить старичок или старушка и после невинного вопроса начать рассказывать историю своей жизни. Мне неудобно их перебивать, стараюсь дослушать исповедь до конца, иногда в ущерб своему времени и делам, потому что понимаю, раз открывают незнакомому человеку на улице свою душу, значит, дома им приходится разговаривать со своими стенами. А так поговорят и на сердце им легче станет. Денёк другой прибавят к своему жизненному ресурсу. Зато потом, как они благодарят, за то, что их выслушали. Сколько добрых пожеланий на меня сыпется.
— Сейчас в доме почти все приезжие. Все богатые. Вот и Нина поменяла квартиру в обмен на меньшую площадь с доплатой. Только сейчас ей больше бы дали, а это было, — старушка усиленно перебирала года в памяти, — как раз после приезда её внучки. Да, да…
— Значит, внучка у неё есть? — спросила я старушку. Она усмехнулась.
— А вы, собственно, откуда, а то я болтаю, болтаю.
— Я подруга её дочери Людочки, — старушка, чуть не подпрыгнула на лавочке, поворачиваясь ко мне.
— Да что вы говорите? Людочка! Нашлась? А я всё вспоминала её. Не поверите, такая девочка хорошая была. Всегда вежливая… Как она? Где она?
— К сожалению, Людочка умерла, — не стала я объяснять старушке все подробности из жизни Люды, — вот я и приехала сообщить её матери, что дочери уже нет. Скоро сорок дней, может, помянет её.
— Кто? Нинка помянет? Да вы что?! — возмущённо ответила соседка, — она её ни разу добрым словом не помянула при жизни, а вы хотите после смерти. Бедная Люда, она же молодая женщина, что с ней случилось?
— Заболела. Рак. Муж умер, она от переживаний видно…, вот осталась квартира, дача, хотелось бы родных найти.
— Ой, милая, вы только к Нинке не ходите! Эта змея всю жизнь девочке сломала. Кстати, как жизнь у Людочки сложилась? Я не знала, как её искать, пыталась через адресное бюро найти, когда дочь её объявилась. Тоже такая хорошая девочка. Да куда там, девяносто первый год, кто искать будет. Всё развалилось, всё за деньги, — она бы ещё говорила, но я перебила её.
— Извините, как вас зовут?
— Мария Николаевна.
— Мария Николаевна, дорогая, вы знаете, как найти внучку Дробышевой?
— А как же! Знаю. Я ей тогда и помогла. Значит, так было дело.
