На нашем столе почти нет свободного пространства из-за тарелок с таким обилием блюд, что ими можно накормить среднее племя апачи. Здесь три вида салатов, гаспачо с обжаренным осьминогом, глазированная утиная грудка с картофельными ньокки, запечённые фаланги краба, креветки на гриле, мидии с пармезаном, а впереди десерт. Элиза скромничала, заявив, что не голодна, чему я ни капли не поверил, поэтому заказал всё, к чему неравнодушен и сам. Шеф-повар этого средиземноморского ресторана – наш с Блэйком одноклассник, и мы частенько сюда наведываемся.
У Эсмеральды во рту однозначно есть эрогенные точки, иначе чем объяснить её эйфоричную реакцию во время еды? Свои косы она распустила перед выходом из дома, превратившись из мечты педофила в роскошную леди с копной волнистых волос. На ней чёрное облегающее платье длиной до колен. То самое, с вырезом до попы, который я измерил взглядом в отеле Лейк-Плэсида. Его сейчас не видно, но мысль о том, что я мог бы влёгкую запустить туда руку, мешает сосредоточиться.
Наблюдаю, как Смуглянка неспешно стягивает с вилки крабовое мясо, замирает на пару мгновений, почувствовав его не языке, и со стонущим: «М-м-м» прикрывает веки, когда начинает медленно пережёвывать. С таким же выражением она втягивала в рот мой палец. Оральный секс, ставший за последние минуты моей идеей фикс, мы ещё не пробовали, и я отчасти жалею, что не остался у неё. Но в этом случае нам снова не удалось бы поговорить. А разговор нужен. Я привык расставлять всё по полкам и не хочу, чтобы Элиза питала иллюзии на мой счёт. Решаю не затягивать:
– Нам нужно кое-что обсудить.
– Ты о чём?
– О нас. И о дальнейшем взаимодействии.
Она замирает и, промокнув губы салфеткой, тянется к бокалу с коктейлем. Во взгляде появляется ожесточённость.
– Если ты про пункт о домогательствах и личных отношениях, и этот ужин – извинения за…
– Этого пункта теперь нет, – перебиваю я, пока Элиза не успела себя накрутить. Что за бред про извинения она начала нести? – Точнее, в него внесены небольшие поправки.
– То есть ты не об увольнении?
Её рвение работать в моей компании льстит моему самолюбию. С улыбкой расслабляюсь на мягком диване, раскинув руки на его невысокой спинке.
– Нет.
– Ладно. Тогда о каких нас ты хотел поговорить? – Она прислоняется к спинке и принимается рьяно копаться в сумке с таким видом, будто ищет в ней вчерашний день.
– Для начала предлагаю сделать наше общение честным. Я могу на это рассчитывать?
Элиза поднимает на меня непонимающий взгляд, перестав рыться в своей кожаной Нарнии:
– Конечно.
– Отлично. Тебе нравится трахаться со мной? – Смуглянка явно не ожидала услышать именно это, да ещё в такой развязной форме, но под прицелом моего ожидающего взгляда расслабляется, и на её лице прорисовывается роковая улыбка.
– Ты же и сам знаешь, Мэтт. Напрашиваешься на комплимент?
Улыбаюсь в ответ:
– Действия, подкреплённые словами, это как секс, доведённый до оргазма.
– Ладно. Очень нравится. А тебе?
– У меня на тебя встаёт за секунды. Это весомый аргумент?
Поёрзав на диване, Элиза довольно кивает и снова вооружается коктейлем. Будто нарочно обхватывает трубочку губами, испытывая моё терпение.
– Ты клонишь к сексу без обязательств? – она первая озвучивает предложение, вертящееся на моём языке. В горделивой интонации ни грамма обиды. Наоборот. Облегчение – вот что читается по её лицу. Идеально.
– Порядочный секс без обязательств, – конкретизирую я.
– Поясни.
– На протяжении нашей связи мы будем единственными партнёрами друг у друга.
– А ты всё обдумал, да? – Элиза хитро улыбается, а я включил серьёзную мину на время «переговоров», чтобы не растерять запал и довести всё до конца сегодня, сейчас.
– Но, если ты почувствуешь, что захочешь большего, то мы всё прекращаем. И ты покинешь мою компанию.
– То есть на одной чаше весов секс и работа, а на другой – ни секса, ни работы? – хихикает она. – Несправедливый шантаж.
– Или можем затормозить прямо сейчас, и оставить всё как есть. Ты – моя ассистентка, я – твой босс. Но, как показала практика, это ненадолго, поэтому я и предлагаю упростить нам обоим жизнь.
– Ненадолго, да… – задумавшись, Элиза ковыряет трубочкой остатки льда и фруктов в бокале, а потом самоуверенно расправляет плечи и спрашивает: – А если большего захочешь ты?
– Тут можешь быть спокойна, – красноречиво похлопав по области сердца, изрекаю ту правду, в которую железобетонно верю: – К сожалению или счастью, у меня здесь окаменелость.
– С чего такая уверенность?
– Просто поверь.
Немного помешкав, Элиза адресует следующий вопрос:
– Мы будем скрываться?
– Так будет лучше для нас обоих. Не хочу грязных сплетен.
– А где мы будем делать «это»?
Наконец-то мы преодолели самые неинтересные и потребительские пункты. Возвращаю Элизе улыбку, окончательно расслабившись. Это одна из моих лучших успешных сделок.
– Где захотим. У меня, у тебя, в машине, в парке, в офисе…
– У меня есть условие, – важничает хитрюга, прервав конвейер мест для наших забав. Я сказал «в парке»?
Уставляюсь на неё вопросительно и жду продолжения.
– Ты сменишь кровать в своей квартире.