Упрашивая Журавлёву притвориться мастером салона, я сомневалась, что она реально попросит о такой неравноценной услуге. В тот момент я была в состоянии, близком к аффекту, и могла с дуру и имущество на кого-нибудь переписать, лишь бы не ударить в грязь лицом. В конце концов, подруга позорилась перед одним человеком, а я должна сделать это перед зрительным залом, соизмеримым с футбольным стадионом!
Но у Нинки безвыходная ситуация. Она должна быть рядом с мамой, а от меня разве убудет? Высокая мораль попрощалась со мной в тот вечер, когда я легкомысленно села на руки к Мэтту в такси и позволила его пальцам влезть мне в трусы.
Расправив лёгкие шумным вдохом, выношу себе окончательный приговор:
– Ладно, Нин. Слушаю инструкции.
***
Мэтт
– Давай-ка резюмируем, – расплывается в злорадной улыбке Блэйк. Он нависает надо мной на подстраховке в тренажёре, пока я делаю жим от груди. – Вы ночуете друг у друга, ты оплачиваешь техобслуживание её тачки …
– Это мелочёвка, вроде премии, – перебиваю я, застыв со штангой в нижней точке.
– Попёрся сквозь бурю и ураган на другой конец Лонг-Айленда, чтобы спасти её…
– Так поступил бы любой нормальный человек.
– Водишь по ресторанам…
Заканчиваю подход и даю знак другу убирать оборудование в опору.
– Слушай, если для тебя вылазки в рестораны – подвиг, то у меня неутешительные новости. Мы просто делим постель. – Криво улыбнувшись, снимаю атлетические перчатки. – Пока не надоест, – добавляю, прежде чем приложиться к бутылке с водой.
После нескольких жадных глотков ставлю ёмкость обратно на полку и поворачиваюсь к Блэйку. Он терпеливо помалкивает, уперев руки в бока, и сверлит мои глаза взглядом провидца.
– Это у меня неутешительные новости, друг, – ёрничает Фишер. – У вас ни хрена не интрижка.
– Ты бы лучше занялся своими мышцами, а? – Перехожу к другому снаряду и, отрегулировав нагрузку, сажусь на скамью.
Блэйк – единственный, кто знает всю мою подноготную, и я с чего-то решил, что ему можно намекнуть на связь со Смуглянкой. И понеслось… Когда, куда, где, зачем, почему и так далее. А я всего-навсего хотел избавить себя от нескончаемых грязных шуток, пускаемых в сторону Элизы. Застолбить её и защитить от несправедливых нападок. Но не учёл дотошность и болтливость друга. Это он ещё не знает о пингвинах и совместных прогулках без намёка на секс. Я и сам до сих пор не в состоянии осмыслить некоторые свои порывы.
Фишер берёт гантели и, встав рядом лицом к зеркалу, приступает к тренировке бицепсов.
– То, что ты отрицаешь очевидное, не изменит правды. Мне другое интересно. Элиза не дура и наверняка всё понимает. Понимает и продолжает тебя иметь. Зачем? – Он натужно выдыхает через каждые три слова, поглядывая на меня в отражение.
– Блэйк, шёл бы ты на хер! – недовольство нарастает с каждой секундой. Мало того, что я на взводе из-за динамо-сообщения Элизы, ещё и этот белобрысый всезнайка дров подбрасывает. – В наших отношениях всё взаимно. Мы имеем друг друга в равной степени, если выражаться твоим языком.
Закончив упражнение на спину, поднимаюсь для перерыва. В зале многолюдно, и мне не особо комфортно. Я привык к тренажёрке в своём доме, где чувствуешь себя хозяином территории, а в этом фитнес-клубе и дышать нечем. Проверяю смартфон, но кроме пары входящих писем по работе, ничего интересного не обнаруживаю.
– Мэтт, сколько лет мы с тобой друзья? – гундит Фишер за спиной.
Он и без напоминаний в курсе, что около двадцати, и этот вопрос несёт скрытый посыл. В раздражении возвожу глаза к потолку:
– Давай без пафосных вступлений. Одной лекцией больше, одной меньше… Выкладывай уже.
– Мы здесь почти два часа. Вон в том длинном ряду беговых дорожек… – взмахом руки Блэйк напоминает, где они находятся, – … за это время сменилось около полсотни зачётных красоток. Ты обратил внимание хотя бы на одну? Прямо сейчас я ткнул тебя практически носом в красивую попку в белых лосинах, а ты её и взглядом не удостоил.
– Я сам решу, куда тыкать свой нос, – огрызнувшись, всё-таки оборачиваюсь, дабы не нарушать холостяцкий устав. – Ничего так. Сойдёт. Дальше что?
– Но при этом ты нашёл возможность пять раз подойти к телефону. Ты пойми, я не осуждаю, и это твоё личное дело, в кого…
– Чего тогда прицепился? – опять не даю договорить.
Друг принимает обеспокоенный вид и, почесав затылок, отвечает:
– Я помню, что с тобой творилось тогда и…
– Притормози. Я был сопляком и плохо разбирался в людях. Сейчас всё по-другому. Я – другой!
– Радостно слышать. То есть если Элиза порвёт с тобой, то тебе будет наплевать? – никак не угомонится Фишер.
– Не буду отвечать.
– Потому что ты не любишь врать! А я отвечу за тебя: нет. Тебе будет не всё равно. Эта перекрашенная Рапунцель всего один вечер решила побыть без тебя, а ты весь издёргался. Дружеский совет: выясни, как к тебе относится она, чтобы не остаться в дураках.
– Блэйк, у меня от тебя череп заболел, – вымученно улыбнувшись, хлопаю лучшего друга по плечу. – Ценю твою заботу, и за бесплатный психоанализ спасибо, но я разберусь сам. Матч Барселоны скоро начнётся. Погнали?