Отношения между нами выглядят не так, как обозначил Мэтт в самом начале. И он может обманывать себя, называя их «порядочным» сексом без обязательств, но я обладаю достаточным умом, чтобы увидеть дальше своего носа: мы встречаемся по-настоящему. Я нарыла всего два отличия от среднестатистической пары влюблённых. Первое: наш роман – тайна для общественности. Второе: Мэттью называет его другим определением. Но суть от этого не меняется. По крайней мере для меня.
Узнавать Мэтта – самая главная ошибка.
Я боюсь. Это словно знать, что впереди кончаются рельсы, но продолжать поддавать скорости локомотиву, обрекая себя на серьёзные травмы, а то и хуже.
Одно дело посмотреть на коробку в подарочной упаковке, повертеть её в руках, погадать о внутреннем наполнении, и совсем другое – вскрыть её, обнаружив подарок мечты, и запаковать обратно.
Я вижу в нём ноль изъянов.
Я балдею от его рук, заключающих меня в кольцо во время сна.
Люблю наблюдать за ним спящим. В такие моменты кажется, что Мэтт полностью принадлежит мне одной.
Я в восторге от его смеха. В мгновения радости он выглядит особенно красивым и открытым.
Мне по кайфу тайком подслушивать бизнес-переговоры и улавливать отличия в том, как он беседует с партнёрами и со мной.
Мэттью умнее, чем я, справедливее и… лучше.
Чем ближе я знакомлюсь с Кингом, тем сильнее убеждаюсь, что не заслуживаю его. Я сплошь напичкана враньём. Меня настоящую он знает только за стенами офиса. Возможно, по этой причине я была не в силах отказаться от его присутствия рядом даже в дни «кроватного затишья». Вечерами мы не обсуждали работу, а значит, и не нужно было врать. Мэттью обнимал, целовал, слушал мои весёлые истории из детства и юности, признавался в своих, а я воображала, что он делает это со мной, а не с Элизой, владеющей несуществующими навыками и скрывающей личность.
А Кинг, тем временем, был лидером братства в университете и профессионально занимался конным спортом (подозреваю, сколько девчонок вздыхали по нему). С Блэйком они не разлей вода с первого класса, и это говорит о многом. Например, об умении дружить, доверять, приходить на помощь, ценить того, кто рядом. От рассказов Мэтта о школьных и студенческих годах я смеялась до коликов в животе и в итоге чувствовала себя тварью. Вдобавок ко всему остальному вранью я ведь ляпнула Нилу, что Фишер – гей. Таким безобразным способом я лишила заказчика последних сомнений в том, с кем работать в дальнейшем, и оклеветала человека, имеющего важное значение для Мэттью. В планах этого не было, просто пришлось к разговору за ужином, когда Алекс обмолвился о своём отношении к толерантности, особенно воспеваемой в США.
С приходом критических дней я рассчитывала, что эта пауза будет моим спасением, поскольку, к своему ужасу, я стала в полной мере осознавать неминуемость личной катастрофы. Каждая встреча, каждое объятие, каждая беседа по душам привязывали меня к Кингу всё крепче и крепче.
С единственной оговоркой: он никогда не касался темы взаимоотношений с родителями. Не скрою, этот пробел разрастается в моём любопытстве гадкой червоточиной. Тот семейный спор забыть сложно, и мне до ужаса хочется стать посвящённой в его причины. Это будет значить, что меня считают важной.
Ну зачем? Зачем Мэтт приезжал ко мне?
В первый вечер месячных я добралась до дома на своей отполированной Тойоте (её пригнали из техцентра прямо к офису). Я чувствовала себя неважнецки и отпросилась домой, а Мэттью приехал позже с лилиями и огурцами, будь они неладны. Оказывается, он покупает их в том самом баре, где впервые столкнулись наши взгляды. Нам доставили пиццу, и мы хомячили в обнимку перед экраном телевизора. На ночь Мэтт остался у меня.
Вторым вечером у нас организовался спонтанный сеанс массажа. Мэтт засиделся на работе допоздна, но всё же заявился ко мне. Уставший, голодный, но до того красивый. Мне до безумия захотелось его порадовать. Отведав макароны по-флотски, от которых Кинг пришёл в ненаигранный восторг, он отправился в душ, а, войдя в спальню, разомлел от обустроенного мной уюта. Я зажгла пару высоких свечей на прикроватной тумбочке, попросила лечь животом вниз и приступила к одному из любимых занятий. Мэтт постанывал от удовольствия, зарывшись лицом между подушками, и нахваливал мои золотые руки, не подозревая, что на нём сверху сидела сертифицированная массажистка.
Утром на парковке нашего бизнес-центра Мэттью всунул мне ключи от своей квартиры на случаи его задержек. Он выглядел спокойно и непринуждённо, а я таращилась на ключи, словно на их месте сверкало помолвочное кольцо. Как после таких жестов не думать о большем?
Ключами я воспользовалась тем же вечером. Смалодушничала, да. И мне нет оправданий.