– Ради Мут ла, я не пойду. Фатма была ее даром, и я должна передать его дальше. Последняя королева умерла, чтобы я могла получить его. Могу ли я поступить иначе?
– Ты прав; я не понимаю. Глупо выбрасывать свою жизнь на ветер. Зна-ят сказал, что мне будет тяжело видеть тебя, но это хуже, чем я мог себе представить.
– Мне жаль тебя, Севрен. Но такова воля Мут ла.
– Я узнал о Мут ла. Я думал, она сострадательна.
– Мы не всегда можем видеть ее цели. Я не хочу умирать, Севрен. Но я не стану убегать.
Севрен печально покачал головой.
– Нет, это не в твоем характере. – Он вздохнул. – Я не могу остаться.
– Ты только что прибыл. Тебе нужна еда и отдых.
–Я был бы рад получить немного еды в дорогу. Отдыха здесь нет. Ни здесь. Ни в Тайбене. Нигде.
– Кроме еды, я ничего не могу тебе дать?
– Раз уж вы спросили, я наберусь смелости и попрошу поцелуя. Я дорожу каждым из них, ведь они – большая редкость.
Дар уже собиралась отказаться, но грустно улыбнулась и сдалась. Она обхватила Севрена за плечи и приникла губами к его губам. Они задержались там дольше, чем она предполагала.
Когда Дар отстранилась, Севрен смотрел на нее сияющими глазами. Он молчал, и Дар почувствовала, что его молчание невыносимо.
– Я должна идти, – сказала она, отступая. – Я пришлю Зня-ята с едой.
Затем она вышла из комнаты.
26
Вскоре после получения еды от Зна-ята Севрен в одиночестве отправился обратно в Тайбен. Он чувствовал злость, печаль и полную беспомощность. Как ему казалось, Дар решила пожертвовать своей жизнью без необходимости, и он ничего не мог сделать, чтобы помешать ей. Севрен был рад, что дорога оказалась нелегкой. Он наступал на сугробы, надеясь хоть немного успокоиться от усталости.
Пока Севрен боролся, Дар закончила записывать свою историю на выбеленном глиной дереве. Йев-ят пообещала сделать постоянную копию рассказа Дар, выжегши слова на доске и покрыв ее воском. Дар была рада, что это будет сохранено. Она записала не только свою историю, но и свои прозрения и видения.
Дар считала ее прозрения важными, потому что ни один орк по-настоящему не понимал вашавоки. Ее опыт в полку показал, как легко орки становятся жертвами человеческого коварства. Она надеялась, что ее дитпахи послужит предостережением. Однако, вспомнив судьбу своей предшественницы, она отчаялась.
Записав предупреждение, Дар изложила свои видения. Большинство из них было легко истолковать, ведь они сбылись. Таинственная «женщина» у изгороди – это видение бывшей королевы, ожидающей свою преемницу. Огни, мерцающие в долине, – это орки, погибшие в засаде в Сосновой лощине. Дыра в груди Дар была отравленной раной, а драгоценность внутри нее – Фатмой. Лишь одно видение оставалось загадочным и неосуществленным – появление Веласы-па в горящем зале. Дар не решалась записать его, зная, что Йев-ят прочтет ее рассказ. Она размышляла о последствиях, но потом решила действовать. Убедившись, что обречена, она не видела смысла скрывать то, что показала ей Мут ла.
Дар закончила писать, и у нее было достаточно времени, чтобы подготовиться к пиру. Это было скромное мероприятие, поскольку по мере того, как семьи, которые она принимала, повышались в статусе, еда становилась все более обычной. Вечерний пир стал для Дар тридцатым по счету. Трапеза, которую она подаст Джвар-ят и ее семье, будет отличаться от обычной прежде всего тем, что в конце ее будет подан фалфхиси.
Как фитиль лампы горит ярче всего, когда масло почти кончилось, так и Дар в этот вечер была полна энергии. Она одарила своих гостей всем своим теплом и изяществом. Однако очарование Дар лишь усиливало их беспокойство, ведь они знали о ее судьбе. Два дня Джвар-ят искала в снегу под тисовыми деревьями их ядовитые семена. Завтра она заварит их в жгучей воде, чтобы приготовить «Напиток Мут ла». Когда Джвар-ят наблюдала за самообладанием Дар, ей казалось, что ее грудь сейчас разорвется от горя. Будучи орком, она не могла скрыть своих чувств. Не смогли скрыть своих чувств и члены ее семьи, которые знали, о чем просили Джвар-ят.
Когда кувшин с фалфхисси был в ходу, Дар пила редко. Джвар-ят не пила. После четвертого раза, проведенного с кувшином, она шатко поднялась и глубоко поклонилась Дар.
– Мут Маук, – сказала она слегка невнятным голосом, – ты чтишь меня и мою честь.
– Это ты оказываешь мне честь, – ответила Дар.
– У тебя такая большая грудь, – сказала Джвар-ят. – Но в ней нет трусости. Ни одной. Я... я не понимаю.
Лататх опустилась на землю и начал издавать жалобные звуки, которые Дар так редко слышала, – скорбный плач орков.
Проявление эмоций Джвар-ят заставило зал замолчать. Все знали его причину, но никто, казалось, не мог ее устранить. Тогда Дар заговорила.
– Величайший дар Мут ла – любовь, а не жизнь. Ее творение длится вечно, и на фоне вечности даже долгие жизни кажутся короткими. И все же короткие жизни полны, если в них встречается любовь. Шашав, Джвар-ят, за мою полную жизнь.
***
