Еще не закончился четырнадцатый год, как бюро британской разведки в Каире уже задавало вопросы об арабских провинциях Османской империи. Россия оказалась воюющей на два фронта и попросила британской помощи в Средиземноморье. Британия, рассматривая новую стратегию, была вполне готова ее оказать. Прошло всего три месяца, и окопная война в северной Франции достигла патовой ситуации. Была надежда, что, если Британия откроет юго-восточный фронт в Дарданеллах, Германии придется разделить силы и прийти на защиту Турции. Вопрос стоял так: если открывать юго-восточный фронт, если Турция вступит в войну против Великобритании на стороне Германии, чью сторону примут арабы? Уиндхэм Дидс в Каире запрашивал военное министерство, не могут ли там найти Гертруду Белл, известную путешественницу, как раз недавно проходившую по этим территориям, и узнать ее мнение.
Гертруда в Раунтоне взяла это письмо с обеденного стола за завтраком, отнесла в свой кабинет, очистила стол – как обычно, сгребя все книги и бумаги на пол, – и села писать ответ. Доклад, который она сочинила по просьбе военного министерства, свидетельствовал о ее понимании сложной политической ситуации. Расклад был таков: Сирия настроена проанглийски, и ей не нравится растущее влияние Франции в регионе. В данных обстоятельствах Сирия вполне могла бы перейти под британскую юрисдикцию:
«На стороне Багдада наша чаша весов намного тяжелее немецкой из-за важности отношений с Индией – главным образом торговли. Присутствие в Багдаде большого корпуса немецких инженеров, занятых строительством дороги, для Германии преимуществом не будет, потому что их не любят. В целом я сказала бы, что Ирак не особенно хочет видеть Турцию в войне против нас и не примет в ней активного участия. Но Турция, вероятно, обратится… к арабским вождям, которые находятся под нашей защитой. Такие действия будут крайне непопулярны у арабских юнионистов, глядящих в сторону Саид-Талиба из Басры и Кувейта и Ибн Сауда и видящих в них сильных защитников своих интересов. Саид-Талиб – дикарь-одиночка, от него нам никакой пользы, но наши люди (коммерсанты) с ним поддерживают превосходные отношения…»
Суть ее доклада была полностью подтверждена на месте инспекторами военного министерства, которые знали собственные арабские вилайеты[29], хотя не видели картину в целом, которую легко могла теперь, после эпического путешествия в Хаиль, описать Гертруда. Это в первый раз Уайтхолл признавал ее замечательные знания и пользовался ими. С этого дня ее будущее было связано с британским правительством.
«Доклад Белл» быстро переправили в Каир, а также министру иностранных дел сэру Эдуарду Грею. Грей, как многие тогдашние чиновники и политики из либеральной партии, был Беллам хорошо известен. Хью сидел с ним в совете Лондонской и Северо-Восточной железной дороги, а скромный трактат Грея о ловле рыбы на муху был в числе книг, которые Гертруда брала с собой в пустыню как напоминание об умеренной природе Англии – она сказала ему об этом по возвращении из Хаиля, когда Грей одним из первых посетил Слоун-стрит.
Жизнь менялась повсюду – для одних меньше, для других больше. Журналы были полны фотографий светских красавиц в военной форме: графиня Бэтхерст в форме Красного Креста, маркиза Лондондерри в мундире Женского легиона. Новый британский «Вог», который Гертруда в последнее время иногда читала, показал портрет герцогини Веллингтон, вяжущей солдатский носок. Миссис Винсент Астор, сфотографированная в изумительной летней шляпке, сообщала, что хочет открыть дом для выздоравливающих вблизи Парижа. Леди Рэндольф Черчилль «организовала очень красивые живые картины». Гертруда, отлично понимавшая глупость всего этого, желала найти работу, соразмерную своим способностям. «Я просила кое-кого из моих друзей в Красном Кресте взять меня на первую же подходящую работу, – сообщала она в дружеском письме, – и написала друзьям в Париж, могу ли я им чем-нибудь там помочь… Аравия подождет».
