Ночь прошла в дороге, и наутро показались черные шатры шейха Харба аль-Дараншеха, разбросанные по склонам высокой каменной гряды и уходящие вниз в долину. К счастью, пожилой шейх Харб сердечно приветствовал караван и велел в честь Гертруды заколоть овцу. Это было 29 января, через тринадцать дней после ухода из Зизы, и наконец-то Гертруда смогла искупаться в своей складной ванне, вымыть голову и отдать грязную одежду Фаттуху для стирки. В вечернем платье и меховом манто – служившем еще и одеялом в эти холодные ночи – она вошла в шатер Харба и насладилась великолепной едой. Во время ужина прибыл еще один почетный гость – Мухаммад Абу-Тайи, двоюродный брат шейха Ауды. Воспитанный на героических строках, которыми она восхищалась, он по всем параметрам соответствовал идеалу Гертруды. Она описала его Дику довольно эмоционально: «Замечательная личность с идеальной внешностью, величественный, каменный, с горящими глазами… все было ново и интересно. И он очень красивый… Мухаммад сидел на подушках рядом со мной, его белая куфия спадала на черные брови, а глаза блестели, вопрошая и отвечая».
Если она хотела, чтобы Даути-Уайли слегка встревожился, то кто ее упрекнет?
Когда Гертруда расспрашивала о Мухаммаде своих людей, они рассказали о приступах его гнева и о том, как он отрезает врагам руки и ноги и бросает их умирать. Она предпочла этого не слышать или отнести к легендам. Из шатров Харба Гертруда перешла в шатер Мухаммада, дворец на пяти шестах, обиталище кочевника, и обедала с ним на великолепных коврах под пение певца, вещавшего о великих деяниях арабов. Трапезу заканчивало верблюжье молоко в больших деревянных чашах. Это был самый приятный вечер с начала экспедиции, и Гертруда, глядя на шейха, старалась выбросить из памяти неприятные слухи о нем. «Я видела его правосудие и нашла его справедливым; я слышала его рассказы о пустыне и подружилась с его женщинами, и я подружилась с ним. Он мужчина, он хороший друг, в его шатре можно приклонить голову и спать ночью и ничего не бояться».
Она преподнесла подарки обоим шейхам, и Мухаммад ответил тем же. Первый подарок, присланный им со своими людьми, был экзотичен, но Гертруда поняла, что ей надлежит за него заплатить: шкура и яйцо страуса, «цену которых я должна деликатно всучить пришедшим». Второй подарок был даже менее желанным – обед из очаровательного черно-белого ягненка, «с которым я так крепко подружилась, что сама мысль принести его в жертву была невыносима, но не могла же я нести его с собой, как байроновского гуся». Видя ее привязанность к животным, Мухаммад преподнес ей арабскую серну, домашнего теленка, который бегал в его шатре и которого она описала как «очаровательнейшую зверушку». Гертруда благоразумно отказалась. Хотя животных она ценила и брала в любимцы, когда жила на одном месте, но не позволяла себе сентиментальности по отношению к ним. Она любила смотреть на «нелепых» верблюжат (сплошные ноги и шея), проходя среди стад, и каждый вечер вместе со своими людьми кормила собственных животных, трое на трое. Такая привычка была усвоена еще в детстве, когда в Раунтоне, после дневной охоты, они с Морисом помогали конюхам чистить и кормить своих пони и только потом сами шли мыться и ужинать. Когда Фаттух сказал ей, что одна верблюдица села и не встает, Гертруда пошла отнести ей воду и корм. Когда они подошли, животное каталось по земле и брыкалось от боли, и Мухаммад, распознав болезнь, которую назвал аль-тайр, спросил, не прикончить ли ее. Гертруда, сжав губы, кивнула, и он вытащил нож и перерезал верблюдице горло. «Я очень привязана к своим верблюдам, – написала она в тот вечер, – и горюю о ее смерти».
Неделю она прожила у гостеприимных шейхов, дав им накануне выхода обед в собственном шатре. Видимо, Мухаммаду Гертруда тоже понравилась. Он задержал ее на пару дней, чтобы показать не слишком интересное с точки зрения археологии место на расстоянии нескольких часов. Гертруда хотела продолжать путешествие, но отказаться было бы невежливо.
Недельное пребывание у племени ховейтат дало ей возможность постичь еще одну сторону арабской жизни – она узнала, как живут жены. Много часов Гертруда провела с фотоаппаратом в шатре гарема и сделала некоторые из лучших своих снимков. На одном из них шейх Харб в полосатых кушаках и в патронташе держит полог шатра, показывая стайку сбившихся в темноте женщин с детьми, прячущих лица. Хотя Гертруда не особенно интересовалась жизнью женщин, на нее не могли не произвести впечатления их истории. Одна из четырех жен Мухаммада, Хила, рассказала, как женщины страдают от тяжелой физической работы и постоянных переездов, особенно во время вынашивания и сразу после родов. «У нас ни часа отдыха», – сказала она. Все четверо рожденных ею младенцев умерли, пока она надрывалась, ставя и снимая шатры, собирая верблюжий помет для костра и готовя еду. В морозную ночь 30 января Гертруда, сидя у входа своего шатра, записывая историю Хилы и размышляя о разнице их судеб, увидела огромную падающую звезду: «Она пролетела через полнеба».
