Королева ромкома полностью

Она сделала глубокий вдох, и я застонал, почувствовав, как в меня упирается ее грудь. Член дернулся. Ее дыхание пресеклось – пришло осознание.

– И сколько продлится игра? – прошептал я.

– Пока всех не найдут или не надоест. У меня рука затекла.

Дверь комнаты распахнулась.

– Вы здесь, извращенцы, я знаю, – прочирикал другой австралиец. Кровать скрипнула под ним. – Дэни, дорогая, я прыгаю на твоей кровати.

– Не смей, мать твою! – прокричала она снизу.

Джемма подавила смешок, уткнувшись мне в грудь.

– Ш-ш-ш, – с усмешкой прошептал я, проводя рукой по ее спине.

Она затихла, прерывисто вздохнув. Эта ее реакция была мне знакома. Я уже слышал ее раньше, у себя в квартире после Дня благодарения. Кровь прилила к члену.

Скрипнула половица возле гардеробной. Джемма оцепенела. Мышцы ее спины напряглись под моими руками. Дверь открылась, и мы затаили дыхание.

Австралиец насвистывал себе под нос какой-то липучий мотивчик. Мы боялись пошевелиться, но наши сердца отчаянно колотились в унисон.

Прозвенел звонок. Австралиец потопал вниз, и мы выдохнули с облегчением.

– Это пытка,– пробормотал я. Мое замечание относилось ко многим вещам.

– Так весело мне никогда еще не было.

Ее дыхание щекотало мне лицо.

Стоять в темном шкафу в обнимку с одной из самых сексуальных женщин, которые мне встречались? Будь я подростком, уже слетел бы с катушек. Я прижал ее к себе.

– Ну да, мне тоже.

– Я так и знала.

– Никому не рассказывай. Я должен поддерживать репутацию сварливого вдовца.

– Я скажу, что ты дулся все это время и смеялся над рогами у меня на лбу.

Внизу прозвенел звонок, и начался следующий раунд. Джемма сменила позу – член сразу напрягся. Как только прятки закончатся, я отправлюсь прямиком домой и подрочу, думая о ней.

Снаружи донеслось «Ага!», сопровождаемое восторженными воплями. Наконец суматоха стихла и снова наступила тишина, в которой слышалось только наше дыхание.

– Значит, ты все еще ненавидишь меня, – по какой-то непонятной причине произнес я.

Она повела плечами и кашлянула.

– М-м…

Может, я подписывал себе смертный приговор. Может, меня умилял стыдливый румянец на ее лице. Может, мне нравилось видеть, как она отчаянно хватается за улетучивающуюся на глазах досаду. Облитый бензином, я играл с паяльной лампой и не мог остановиться. Алкоголь придавал мне храбрости, а эрекция – безрассудства.

– Ты уверена? – поинтересовался я глумливо-любопытствующим тоном.

– Уверена.

Ее голос звучал сдержанно, бесстрастно. В нем была столь хорошо знакомая мне холодность. Следовало отдать Джемме должное: она держалась стойко.

– Значит, после полуночи ты думала о том, как сильно ненавидишь меня? – Я коснулся губами ее лба. – Лежа в постели?

– Мне пришло в голову, что будет нелишним напомнить тебе об этом.

Я сменил позу: одну руку положил ей на бедро, а другую – на ложбинку у шеи, где бился пульс. Ощутив прикосновение, Джемма резко втянула воздух носом.

– По-моему, ты думала обо мне прошлой ночью и не могла понять, почему ненавидишь меня. По-моему, ты вспоминала…

Она накрыла мой рот своим.

Я застонал от ее прикосновения – ощущение было такое, точно после долгого катания на лыжах я оказался в горячей ванне. И лишь когда по всему телу распространилось тепло, до меня наконец дошло, как сильно оно онемело. Теперь все во мне расслабилось, за исключением одного органа, который оставался в напряжении. Вздохнув, Джемма вся отдалась поцелую: мягкие губы приоткрылись, позволяя ощутить их вкус.

Ее руки были повсюду: в моих волосах, у меня на груди, на плечах, на щетинистом подбородке. На этот раз она прижалась ко мне с большей силой, слегка прикусив мою губу. Член пульсировал.

– Я мечтала об этом со Дня благодарения.

Рука скользнула по моим брюкам и принялась настойчиво меня поглаживать. Я застонал.

– Мы говорим о том, чем хотим заняться?– Алкоголь побуждал меня к активным действиям.– Мысли об этом преследовали меня несколько недель.

Я прижал Джемму спиной к стенке и осыпал поцелуями ее шею до ключиц.

– Сочувствую тем, кто сейчас здесь прячется, – выдохнула она.

– А я нет. – Блестки царапали ладонь, когда я проводил рукой по ее животу. – Лучшая гардеробная из всех, в которых мне случалось бывать.

Моя ладонь легла ей на грудь, большой палец описал круг. Джемма застонала и напряглась, но я держал ее крепко, обхватив за поясницу, и снова прильнул к ее рту. Она ответила мне яростным и жадным поцелуем.

Ее рука пробралась мне в брюки. Я втянул воздух сквозь зубы и, когда ее ладонь обхватила меня, принялся быстрее водить большим пальцем по жесткому бугорку ее соска.

– О боже, – выдохнула Джемма.

Сжимая мой член, она энергично двигала рукой. Я был близок. Боже, мне тридцать два гребаных года, а я, точно подросток, целуюсь в шкафу и готов вот-вот кончить.

– Ты должна остановиться, Снежная Королева, – простонал я ей в губы.

– Тебе больно?

Тон у нее был небрежным: она прекрасно знала, что мне не больно.

– Это невыносимо, – вздохнул я, и она рассмеялась. – Все. Хватит.