На ней было похожее на туман серое платье, лиф которого переливался серебряными блестками. Голову венчала шипастая проволочная корона, покрытая инеем, а с плеч ниспадал длинный плащ из белого искусственного меха. Ее ресницы и брови были покрашены в белый, губы посинели от переохлаждения косметического свойства, а заплетенные в косу волосы она уложила в царственный узел, также тронутый инеем.
Она окинула взглядом мой наряд, и уголок ее губ дрогнул.
– Уэстли из «Принцессы-невесты».
Я кивнул.
– Снежная Королева.
Кэди встала и подняла бокал.
– Я хочу себе долить. Кому-нибудь еще принести?
Дэни поднялась на ноги.
– Я с тобой, нужно помочь Оскару. Даже на вечеринке он занимается напитками. А тебе до лампочки, да, Лестат?
Это было адресовано Джейми, который с сигаретой в зубах набирал сообщение. Он продемонстрировал средний палец, выпустив в сторону Дэни колечко дыма, что вызвало у нее усмешку.
– Тиль, где остальные конфеты? – поинтересовался появившийся в дверях Ноа.
– В буфете возле входа.
Он посмотрел на нее с беспомощным выражением на лице.
– Я там искал.
Матильда застонала и поднялась на ноги.
Снежная Королева смотрела на меня поверх костровой чаши. Мы остались вдвоем.
Я отхлебнул пива.
– Надо же, ты сидишь так близко к огню, а твое сердце не оттаяло.
– Хочешь остаться один и смотреть в огонь, оплакивая свою давно почившую женушку? – поинтересовалась она, изогнув бровь.
Мы дружно улыбнулись.
– Ну, привет, – сказала она.
– Привет. С днем рождения.
– Спасибо. – Джемма повела подбородком в мою сторону. – Наряд очень в твоем духе.
– Что ты пьешь?
Она подняла банку, демонстрируя этикетку.
– Сидр из Оканагана. Этот – мой любимый.
Я взял название себе на заметку.
– Надо будет заказать для кинотеатра.
– Не стоит.
Мы внимательно смотрели друг на друга. Алкоголь из оскаровских коктейлей ударил в голову, и мой взгляд задержался на ее красивом лице дольше обычного.
– Пусть у нас будет напиток, который ты любишь. Так поступают друзья.
Она помолчала, слегка сузив глаза, а затем кивнула с улыбкой.
– Ладно.
В квартале от дома в темное небо со свистом взметнулся фейерверк и там рассыпался на тысячу искр. За ним последовал другой, и гости потянулись наружу полюбоваться зрелищем. Дэни и Матильда вернулись к костровой чаше, Салли пристроилась к тому, кто уделял ей больше внимания, а Оскар появился с подносом шотов – причудливых и даже жутковатого вида.
В какой-то момент Дэни подтолкнула Джемму носком туфли и кивнула в сторону кухни.
– Пора.
Джемма напряглась.
– Нет.
– Да! Это плохая примета, – кивнула Матильда.
– Ты это говоришь всегда, когда я что-то не хочу делать.
Дэни и Матильда выразительно посмотрели на нее.
– Ладно, будь по-вашему.
Женщины умчались на кухню, а Джемма проводила их взглядом, покусывая губу.
– Из-за чего сыр-бор? – полюбопытствовал я.
– Из-за праздничного торта.
– А по твоему лицу можно подумать, что тебя вот-вот сбросят в бассейн.
Ее взгляд был прикован к кухонному окну.
– М-м-м…
– Ты не любишь день рождения, нет?
Она повернулась ко мне:
– Нет. Как взрослый человек, я не вижу ничего хорошего в том, чтобы меня окружили плотным кольцом и четыре раза подряд пели одну и ту же строчку.
Я отхлебнул пива, ожидая продолжения. Джемма пожала плечами:
– Я ничего не достигла в этом году. Столько времени коту под хвост.
– А что, по-твоему, является «достижением»?
Она задумалась.
– Выступить на большой площадке. Поехать в тур. Получить ангажемент на ночное шоу. Словом, добиться чего-то. Продвинуться в стендап-комедии. – Она сморщила нос. – Я до сих пор там же, где была в прошлый день рождения, в той же точке.
Я снова сделал глоток. Алкоголь бурлил в крови и развязывал мне язык.
– Каждый вечер после кинотеатра ты выступаешь на других площадках. И каждый раз обкатываешь новую шутку или иначе подаешь старую – разве это не движение вперед? Или ты не согласна?
– Хм-м. Да, пожалуй… – Она задумчиво прищурилась. – Но я смотрю на результаты.
– Однажды все случается. Как произошло со мной в прошлом году. – Я понизил голос, чтобы нас никто не слышал. – Я многие годы думал о том, чтобы открыть кинотеатр, а потом купил «Капитолий», и все изменилось. И с тобой произойдет то же самое, вот увидишь.
Джемма смотрела на меня с недоверчивой улыбкой, словно прокручивала в голове мои слова, соглашалась со мной и в то же время не хотела сдаваться.
– Перестань сопротивляться. Это правда, – сказал я, и ее улыбка стала шире. – Ты знаешь, что я прав.
Она закатила глаза.
– А еще я ненавижу, когда поют. Это дикость какая-то.
– Ты же комик. Тебе нравится быть в центре внимания.
– Вовсе нет, – фыркнула она, покачав головой. – Я выхожу на сцену не для того, чтобы оказаться в центре внимания. Мне нравится смешить людей и дарить им радость. И потом, всему есть время и место. Иногда комики, – она мотнула подбородком в сторону австралийцев, которые, откровенно дурачась, перебрасывались остротами, – не могут остановиться, и это утомляет. Я не хочу быть такой.
Мой взгляд задержался на ней, пожалуй, на секунду дольше, чем полагается взгляду доброго друга.
– Ты не такая.
