Он еще кричал ей вслед что-то насмешливое, но она не оглядывалась и не замедлила шаг до самого дома. В голове теснились обидные, горькие мысли о том, что теперь на нее смотрят как на доступную девицу, что не только Константин, но и другие мужчины, попроще, думают, будто после своего таинственного отсутствия Марина потеряла право называться честной девушкой и ей можно назначать свидания словно гетере.
А спасти ее от злых языков и дерзких намеков может только Донато, и ведь он обещал быть ей защитой всегда и во всем… Но почему его так долго нет в Кафе? Неужели обманул?.. «Если так — то мне не хочется и жить», — в отчаянии подумала Марина.
А дома ее снова ждали разговоры матери о том, что неплохо было бы Марине выйти замуж за племянника Лазаря. Ведь Захарий хоть и вдовец, но еще молод, и ему очень нравится Марина, он готов простить все, что случилось с ней во время злосчастной поездки, и приданого не потребует, и дом его расположен недалеко от Андроникового, так что Марина каждый день будет видеться с матерью. Девушка слушала молча, не возражая, но ее совсем не убеждали доводы Таисии; Захарий не нравился Марине ни внешне, ни по характеру, и она подозревала, что с помощью своего угрюмого племянника Лазарь хочет прибрать к рукам строптивую падчерицу, а заодно и соединить хозяйство двух домов. Марина понимала, что мать и новый отчим сделают все, чтобы отдалить ее от Донато, которого между собой они называли «генуэзским бродягой» и не верили, что он может быть благородным и состоятельным человеком. Когда прошло еще несколько дней, а Донато так и не появился в городе, Таисия упрекнула дочь:
— Ну, где же твой генуэзский бродяга? Может, вернулся к своей невесте?
— Мама, сколько можно повторять, что он не генуэзец, а римлянин! — нервно откликнулась Марина.
— А какая разница? По мне, так все эти латиняне одинаковы. Закрутил тебе голову, наобещал с три короба, да и исчез.
— Не забывай, что он спас меня от работорговцев.
— От рабства, может, и спас, но доброе имя твое не защитил, — вздохнула Таисия. — Если бы ты ему была дорога, так давно бы уже вернулся и посватался к тебе.
Марине нечего было ответить матери. Она молчала и ждала. И с каждым днем теряла надежду на счастье.
Ходить в латинские кварталы она уже не решалась, опасаясь встретить там Бандекку или еще кого-нибудь из прежних любовниц Донато. Приступы ревности иногда доводили девушку до отчаяния, и в такие минуты ее любовь превращалась в ненависть.
Но все изменилось в одно прекрасное утро, когда Марина, ускользнув из-под домашнего надзора, вышла к морю в районе Доковой башни. За ее спиной осталась Святая Долина, плотно застроенная храмами, а перед ней расстилалась синяя морская равнина, упиравшаяся в зеленые прибрежные холмы. Марина долго стояла на одном месте, рассеянно оглядывая корабли на кафинском рейде, верфи возле Доковой башни и саму башню, омываемую морем, но устойчивую, словно поплавок, благодаря особому устройству основания, заполненного глиной. Кричали морские чайки, слышался звон колокола и отдаленные звуки голосов, но девушка ничего этого не замечала, поглощенная своими мыслями.
И вдруг сзади раздались шаги, кто-то тронул Марину за плечо. Она вздрогнула, недовольная тем, что потревожили ее одиночество. Но в следующий миг, оглянувшись, не смогла скрыть невольной радости: перед ней стоял Донато.
— Наконец-то я тебя вижу, и ты здесь одна. — Он быстро поцеловал девушку.
Она отстранилась от него, посмотрела по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, сказала:
— А ты не очень спешил меня увидеть.
— Я только об этом и мечтал, но не мог тебя позвать до тех пор, пока все не подготовил к нашей встрече.
— А чем же ты был занят так долго? Разве для того, чтобы привезти в Кафу ларец из пещеры, требуется целый месяц?
— А почему ты решила, что я привез его в Кафу? Нет, это было бы слишком опасно. Да и с тобой я не могу быть в Кафе до тех пор, пока не освобожусь от своих постылых уз. Мы поселимся отдельно, вдали от городской суеты, чтоб никто нам не помешал. И все это время, любимая, я был занят покупкой и обустройством дома, который станет нашим с тобой семейным гнездом. Теперь там все готово к приезду хозяйки — тебя. Требуется только твое согласие.
— Ты купил тот самый дом? — Марина все еще пыталась хмуриться, но искорки в глазах выдавали ее радость.
— Да. Тот самый, где мы с тобой провели нашу первую ночь. И я верю, что у нас там будет еще много счастливых ночей.
— Почему же ты раньше не сказал, чем будешь занят? Ведь я волновалась.
— Как я мог сказать, если нам с тобой не давали увидеться наедине? Но я думал, что ты и сама догадаешься. Разве ты не уверена во мне?
— Трудно быть уверенной, когда все вокруг доказывают мне обратное! — воскликнула она с обидой. — Мать и отчим твердят, что ты меня обманешь, и предлагают мне выйти замуж за человека, которого считают надежным. Твоя любовница из «Золотого колеса» встречает меня на улице и говорит дерзости. Сплетники шепчутся за моей спиной, сводники уже начали предлагать свидания с местными ухажерами.
