Консул не успел ответить, потому что в комнату вдруг без доклада ворвался запыхавшийся пожилой человек в кожаном колете и сапогах. Донато узнал его — это был известный кафинский военачальник Нелло д’Элизеи.
— Ваша милость, получено сообщение, что корабли с арбалетчиками уже направляются в Тану[34]! Представители банка тоже…
Но тут он заметил сидевшего у стены Донато и замялся. На губах консула появилась тонкая улыбка, и, переводя взгляд с одного посетителя на другого, он снисходительно заметил:
— Ты всегда слишком торопишься, Нелло. Быстрота — хорошее качество для воина, но не для дипломата. Впрочем, мессер Донато наш друг, и при нем ты можешь сказать то, что собирался.
— Я, в общем, уже сказал главное, — с некоторой настороженностью пояснил Нелло. — Только хотел добавить, что банкиры и купцы присылают на этих кораблях своих людей, чтобы следили за… за…
— За тем, как будут расходоваться деньги на поход, — помог ему закончить мысль Джаноне. — Понятно: ведь они рискуют своими деньгами.
— Они рискуют деньгами, а мы будем рисковать своими жизнями, — пробормотал Нелло.
— Ну, не мы, а наши солдаты, но риск — это их ремесло, — сухо заметил консул. — Направь своих людей в Тану, пусть проследят за прибытием кораблей и размещением пехотинцев. Ступай, Нелло.
Когда военный начальник вышел, Джаноне пояснил, обращаясь к Донато:
— Нелло сам когда-то был наемным солдатом и, похоже, до сих пор им сочувствует. Это странное свойство иных наемников — про себя ненавидеть тех, кто платит им деньги за риск. Как тут будешь уверен в их надежности, особенно если против них — варвары, отстаивающие свою землю.
— А что, мессер Нелло собирается вести солдат в военный поход? — с небрежно-рассеянным видом спросил Донато.
— Нет, ему бы я это не доверил, он уже стар, да и потерял навыки за годы мирной жизни. — Джаноне бросил острый взгляд на собеседника. — Если бы встал вопрос назначать капитана от Кафы, я бы скорее остановил свой выбор на таком удальце, как ты.
— А разве Кафа готовится к войне? — Донато изобразил удивление.
— Вынуждена готовиться, — нахмурился консул. — Положение Генуи, а стало быть, и Кафы, сейчас непростое. Генуэзский флот разбит венецианцами при Кьоджи, наш славный адмирал Дориа погиб в бою. Теперь венецианцы будут господствовать в проливах. Из Константинополя выдворен наш сторонник, а нынешний император опирается на серебро московитов. Византийские церковники и феодоритские князья делают все, чтобы лишить Геную власти в Греческом море. Их союзник на севере — огромное Московское княжество, богатое мехами и серебром. Мы не смогли подчинить его с помощью внутреннего переворота, так сделаем это на поле сражения.
— Но разве сил кафинского гарнизона и ополчения хватит, чтобы сражаться с целым княжеством? — спросил Донато, демонстрируя наивную простоватость.
— Сражаться будут татары, а мы им помогать. Ведь это тот случай, когда интересы Генуи совпадают с интересами татарского хана. Солхатский князь Джанкасиус не просто предлагает, а требует, даже принуждает кафинцев поддержать его властителя Мамая.
— Мамай — это, кажется, какой-то татарский царек?
— Ты уже много месяцев живешь в Таврике, а еще не разобрался, кто здесь главный татарин и почему, — упрекнул его Джаноне. — Похоже, твоя голова забита только любовными переживаниями. Это плохо для военного человека.
— Но, по правде сказать, я уже отвык от военного ремесла.
— Ничего, привыкнешь снова. До конца лета еще есть время.
— Поход начнется в конце лета?
— Вряд ли это будет раньше.
— Увы, я не чувствую себя готовым к такой службе. — Донато вздохнул и развел руками.
— Не хочешь служить? Тогда на что ты рассчитываешь в Кафе, на какие средства? Если у твоей возлюбленной строгая семья, то они не дадут за девушкой приданого, пока не повенчаешься, а повенчаться ты не сможешь.
— Я и не думал о приданом. Но у меня есть некоторые средства. Мой дядя по материнской линии оставил мне небольшое наследство, и я даже успел купить дом вблизи селения Отузы.
— Вот как? — Джаноне недовольно поморщился. — Ты не хочешь идти на службу, а я не могу помочь тебе получить развод. Ты же видишь, мне сейчас не до таких мелочей. Тогда зачем ты отнимаешь мое время? Или у тебя есть еще какие-нибудь просьбы?
Донато тут же нашелся:
— Только одна. Прошу вас, ваша милость, дать мне разрешение на покупку некоторых земель вокруг моего дома.
— Хочешь стать заурядным помещиком? — Консул удивленно поднял брови. — Это совсем не похоже на бывшего корсара и кондотьера. Вряд ли ты привыкнешь к такой скучной оседлой жизни.
— Возможно. Но пока у меня есть большое желание пожить именно такой жизнью рядом с любимой девушкой.
— Как порой незамысловаты бывают человеческие желания, — хмыкнул Джаноне. — Это все флорентийские поэты, болтуны, навеяли нашей молодежи любовные бредни. Ну что ж. Если ты достаточно богат, чтобы купить не только дом, но и земли вокруг него, то, я думаю, у тебя хватит средств помочь кафинской коммуне организовать ополчение.
Донато понял, что такова будет плата за разрешение владеть землей, и после небольшой паузы ответил:
