Королева Тирлинга (ЛП) полностью

- Куда они уходят? - спросил Джавель.

Но отец не отвечал и просто смотрел на него до тех пор, пока он не понял.

- Ты убиваешь их?

- А откуда, по-твоему, берётся говядина, сынок? Если уж на то пошло, то откуда, по-твоему, берутся деньги?

Когда они вошли в здание, запах крови и сильная вонь гниющих внутренностей тут же ударили в нос Джавеля, от чего его стошнило завтраком прямо на отцовскую обувь. Он запомнил этот запах на всю свою жизнь, но именно дверь скотобойни оставила глубокий отпечаток на детской психике Джавеля: широко открытая дверь, а за ней всепоглощающая тьма. Бычки зашли внутрь, они кричали в темноте и больше никогда не вернулись обратно.

Шесть лет назад, когда Элли забрали в Мортмин, Джавель тихо ехал позади отправки несколько дней, не зная, что планирует делать. Он мог видеть Элли в четвертой клетке, ее яркие светлые волосы были видны даже на расстоянии, но из-за решеток между ними словно лежала бесконечность. И даже если бы он смог успешно атаковать отправку, чего никому никогда еще не удавалось, куда бы они затем пошли?

Бычки, по крайней мере, не знали, что их ждало. Судьба же Элли всё лето отражалась у неё в глазах: это было то немногое, что Джавель помнил отчётливо. В Мортмине такой красивой женщине нашли бы только одно применение, так же как на скотобойне было лишь одно применение бычкам. Они заходили и больше не возвращались. Но теперь он заберёт её обратно. Он почти видел её сейчас, будто смутный силуэт в тёмном дверном проёме, и больше не слышал мольбы той женщины позади о своих сыновьях. В концов концов, она утихнет.

С каждой минутой становилось всё жарче, и мулы начали упрямиться. Они были кадарской породы, приученные к напряжённой работе и палящему зною, но, похоже, груз нравился им не больше, чем Джавелю. Ему не приходилось погонять их плетью во время пути, но сейчас уже не было иного выхода, и он вместе с Арном Бейденкуртом расположился перед третьей клеткой с плетьми наготове, если вдруг животные начнут притормаживать. Пользы это не принесло. Движение каравана постепенно замедлилось настолько, что Торн подъехал к клеткам и заорал на Йена, отвечавшего за мулов.

- Надо добраться до Демина к завтрашней ночи! Что такое с твоими мулами?

- Не знаю! - крикнул он в ответ. - Наверное, это всё из-за жары! Им нужно больше воды!

«Вот уж повезло», - подумал Джавель. Они вчера миновали устье Крайза и уже проехали больше половины пути по подножьям гор Клейтон. На такой высоте даже после дождей не было воды. Через несколько сотен футов их ждал Аргайвский перевал, после чего оставалось лишь спуститься по Пиковому холму до Демина. Если бы только проклятые мулы продержались ещё пару-тройку часов, все бы смогли отдохнуть и легко преодолеть последний переход.

Жара достигла своего апогея и не спадала до тех пор, пока солнце не начало клониться за горизонт. Несколько раз Джавель видел, как Ален, ехавший рядом с клеткой впереди него, тайком передавал узникам чашки с водой. Страж Ворот подумывал было жёстко высказать ему за такое дело, ведь если Торн заметит, что карманник, попросту говоря, крадёт воду у мулов, то все бы об этом узнали, но он не произносил ни слова.

Ближе к закату женщина в клетке, которой, по-видимому, повезло обладать железной глоткой, возобновила свои мольбы. Её становилось всё труднее игнорировать - особенно после того, как Джавель узнал, что её сыновей зовут Джеффри и Уильям, муж погиб в результате несчастного случая на строительстве пару месяцев назад, а сама она вновь ждёт ребёнка, и на этот раз - девочку. Последнее беспокоило его больше всего, хотя он и не мог понять, почему. Элли никогда не была беременна: Стражники Ворот хорошо позаботились о том, чтобы обеспечить людей средствами контрацепции, да и оба они считали, что заводить детей в такое неспокойное время слишком рискованно. Тогда этот вопрос считался раз и навсегда решённым, но сейчас Джавель чувствовал лишь сожаление и тоску, несмотря на все те разумные доводы. Он удивлялся, как Торну не пришло в голову то, что им может попасться беременная женщина. Очень скоро, когда её отдадут в рабыни, она потеряет всякую ценность: работать она не сможет, и ни один мужчина не возьмёт её, беременную, в качестве игрушки.

«Это проблема Торна, пусть он с этим разбирается».

Одолев последнюю мучительную милю вверх по склону, они завершили подъём уже в сумерках и вместе с клетками въехали на Аргайвский перевал. Крутые, но не отвесные стороны ущелья были усеяны валунами и резко выступавшими из земли на склоне каменными пластами. Дно долины было усыпано раздробленной каменной кладкой, остатками Аргайвской башни. Растительность давно исчезла с земель Аргайва, а постоянные перевозки товара окончательно уничтожили последние ростки. В полутьме сумерек перевал казался тёмно-коричневой расселиной длиной в милю, с тусклым пурпурным небом в вышине.