Жара наконец достигла пика и держалась до тех пор, пока солнце не начало клониться за горизонт. Казалось, на дворе разгар лета, а не конец марта. Несколько раз Жавель видел, как Ален, отвечающий за клетку впереди, тайком совал узникам чашки с водой. Жавель подумал было сделать ему выговор, ведь если Торн заметит, что карманник расходует воду, предназначенную для мулов, им всем придется выслушивать его крики. Но если бы кто-то протянул воды Элли? Жавель не считал себя особо умным человеком, но старался быть справедливым, так что ничего не сказал.
Ближе к закату женщина, которую Господь, очевидно, наградил луженой глоткой, вновь завыла. Теперь ее труднее было игнорировать, и вскоре Жавель уже знал, что ее сыновей зовут Джеффри и Уильям, муж погиб в аварии на шахте пару месяцев назад, а сама она вновь беременна и уверена, что на этот раз будет девочка. Последний факт встревожил его больше всего, хотя он и не мог понять, почему. Элли никогда не была беременна: стражники Ворот достаточно зарабатывали, чтобы позволить себе настоящие противозачаточные, к тому же они оба считали, что заводить детей в столь неспокойное время слишком рискованно. Тогда все казалось предельно ясным, но сейчас Жавель чувствовал лишь сожаление и такую тоску, что и не передать. Интересно, почему Торну не пришло в голову, что среди пленников может оказаться беременная женщина? Очень скоро она потеряет всякую ценность как рабыня: физический труд будет ей не под силу, а в качестве игрушки ни одному мужчине беременная не нужна.
«
Уже в сумерках, одолев последнюю мучительную милю вверх по склону, они втащили караван клеток на Аргосский перевал. Крутые, но не отвесные стороны ущелья, на которых резко выступали обнаженные пласты горной породы, были усеяны валунами. В долине обломки камней – остатки Аргосской башни. Никакой растительности в Аргосе давно не было, а постоянное движение грузов уничтожило последние остатки зелени. В вечерней полутьме перевал казался темно-коричневой расселиной, растянувшейся почти на милю с востока на запад под тусклым пурпурным небом.
Силы мулов были на исходе, но Жавель решил не сообщать об этом Торну. Он и сам догадается об этом, когда бедные животные просто перестанут двигаться, невзирая на плети. Им придется остановиться на ночь, хотя Жавель даже не надеялся, что ему удастся уснуть рядом с этими клетками. Он снова подумал об Элли, но на этот раз его сомнения не рассеялись так легко. Что он ей скажет? Уж во всяком случае, не правду. Иначе его ждет тот сдержанный непроницаемый взгляд, каким Элли выражает свое разочарование.
«
Жавелю решительно не хотелось думать об этом. Рассказывать правду ей нельзя. Придется что-нибудь выдумать.
С заходом солнца небо заволокли тучи. Жавель услышал ворчание: это Двайн, предводитель кейденов, громко брюзжал, что чертовски вовремя заполучить тень, когда солнце уже и так село. Кейдены проделывали этот путь множество раз во время правления Регента, и присутствие Двайна и Авила, в отличие от беспутных Беденкуров, придавало уверенности. Хотя даже наемники выглядели обеспокоенными. Тучи сгущались, и теперь темнота опускалась еще быстрее. Если ночью разразится гроза, это замедлит передвижение каравана по Пиковому холму.
С другой стороны, осознал Жавель, гроза хотя бы позволит пленникам напиться воды. Может, когда они остановятся, у него получится сделать так, чтобы беременная немного побыла со своими детьми. Торн бы этого не позволил, но ведь Ален весь день тайком давал воду узникам у него под носом. Возможно, получится и у Жавеля.
Он выпрямился в седле, почувствовав себя при мысли об этом не таким беспомощным. Это была малость, но она была ему под силу. Тучи неумолимо сгущались, и внезапно, совершенно неожиданно перевал накрыла тьма.
– Сколько их? – прошипел Булава.
– Я насчитал тридцать три, – прошептал в ответ Веллмер. – Еще нескольких я не вижу из-за клеток. Погодите-ка…
Келси с Булавой сидели в темноте, и ожидание казалось ей бесконечным. Наконец Веллмер заполз обратно за валун, где притаилась половина отряда.
– Там кейдены, сэр. Двайн и еще один, которого я не знаю.
– Черт подери, по двое они никогда не работают. Там наверняка есть и другие.
Пошарив по бокам в поисках карманов, Веллмер засунул подзорную трубу за ворот своей формы. Они оставили коней далеко позади, в начале перевала, и теперь вдруг все одновременно обнаружили, что в их обмундировании недостает карманов. Келси оттянула ворот собственной формы, сшитой из дешевого материала, от которого зудела кожа. Армейская экипировка, похоже, доставляла неудобства всем: Келси весь день замечала, как стражники вертелись, пытаясь привыкнуть к новой одежде. Даже Пэн, который, казалось, умел приспособиться к чему угодно, как хамелеон.
