На нее смотрели сотни глаз. Келси чувствовала их на себе, но казалось, между ней и толпой пролегали тысячи миль. Вот он, подвох, который чудился ей в доводах Барти.
В конце зала на возвышении стоял трон, ослепительно сверкавший даже в свете факелов. Он был выкован из цельного куска чистого серебра, которому придали обтекаемую форму: элементы плавно перетекали один в другой, от подлокотников к сиденью и основанию. Высокая изогнутая спинка трона была не меньше десяти футов высотой и украшена барельефом со сценами из эпохи Переселения. Это было великолепное произведение искусства, но, как и в случае со многими реликвиями тирской династии, имя его создателя было неизвестно, и теперь трон превратился в немое напоминание о давно минувших временах.
По всем законам никто не должен был сидеть на этом троне с того самого дня, когда умерла ее мать, но Келси не удивилась, увидев на нем мужчину. Ее дядя был невысоким темноволосым человеком с завитой бородкой, которая, как она успела понять, была последним писком столичной моды и с первого взгляда вызвала у Келси стойкую неприязнь. Пока девушка шла к трону, дядя теребил бородку, накручивая ее на указательный палец тугими кольцами. На нем был плотно облегающий оранжевый комбинезон, выставлявший его фигуру в не слишком выгодном свете. Возможно, когда-то он был мускулист, но теперь его тело обрюзгло и напоминало приплюснутый мешок, грузно покоившийся на троне. Лицо его было бледным и опухшим, глаза глубоко посажены, а заметные капилляры на крупном носу и одутловатые щеки выдавали беспутный образ жизни. Алкоголизм, а то и что-нибудь более экзотическое, моментально поняла Келси. Она знала, но сама не понимала откуда: если и был в этом мире какой-нибудь особо дорогостоящий порок, ее дядя с восторгом ему предавался. Он наблюдал за ней взглядом, полным безразличия. Одна рука держалась за бороду, пальцы другой рассеянно барабанили по подлокотнику. Он был хитер (это Келси тоже внезапно уловила), но труслив. Это был человек, на протяжении многих лет пытавшийся ее убить, но все же она его не боялась.
У ног Регента, на нижней ступеньке помоста, неподвижно сидела рыжеволосая женщина и смотрела в пустоту. Она была необыкновенно красива, несмотря на отсутствующий взгляд. Лицо ее представляло собой идеальный овал, почти симметричный, с тонким, изящно вздернутым носом и чувственным ртом. Она была облачена в нежно-голубую газовую материю, тонкую, почти прозрачную, которая не скрывала гибкое и соблазнительное тело. Через полупрозрачную ткань виднелись соски – два розовых бугорка, выступавших из-под платья. Келси на мгновение задумалась о том, что же в голове у мужчины, который платит своим женщинам за то, чтобы те одевались, как потаскухи, но тут рыжеволосая красавица подняла голову, и Келси с шипением выпустила воздух сквозь зубы. На шее женщины был ошейник, притом довольно тесный – под ним кожа была воспаленной и вспухшей. Веревка змеилась вверх по ступеням помоста, и другой ее конец лежал в руке Регента.
По сигналу Булавы стража Келси остановилась перед помостом. Ее дядю окружала собственная охрана, но беглого сравнения со стражей Королевы было достаточно, чтобы понять, где истинные воины, а где кучка наемников. Люди Регента были одеты в помпезную униформу темно-синего цвета, а держались они столь же надменно-расслабленно, как и он сам. Когда их взгляды встретились, Келси с удивлением обнаружила, что глаза ее дяди были такого же глубокого зеленого цвета, как у нее. Это действительно ее кровный родственник, причем единственный оставшийся в живых. Эта мысль заставила ее на секунду замереть. Но затем ее взгляд снова упал на женщину в ошейнике, сидевшую на полу, и в висках у нее настойчиво застучала кровь. Она больно укусила себя за щеку, обрадовавшись медному привкусу крови во рту, затем повернулась к дяде, разжав кулаки и постаравшись придать своему голосу спокойный, уверенный тон:
– Приветствую тебя, Регент. Я пришла, чтобы быть коронованной.
– Приветствую тебя, Престолонаследница, – ответил ее дядя сдавленным гнусавым голосом. – Но, разумеется, нам потребуются доказательства.
Накануне, на лужайке перед Цитаделью, Келси заметила, что цепочка с кулоном как будто не хочет сниматься с ее шеи, легонько покалывая кожу. Сегодня дело обстояло еще хуже: она чувствовала, как кулон тянет кожу, будто под нею снует кучка муравьев.
– А где второй кулон? – спросил Регент.
– Это не ваша забота, дядя. У меня при себе тот камень, с которым меня отослали из Цитадели, и этого доказательства достаточно.
Он махнул рукой, будто все это не имело значения.
