Плечи Элстона подрагивали, и, подняв глаза, Келси обнаружила, что он покраснел от еле сдерживаемого смеха. И не он один: со всех сторон раздавались сдавленные смешки. Мерн, стоявший сзади и по левую руку от нее, откровенно хихикал, отчего на его бледном лице появились хоть какие-то краски. Даже Булава плотно сжал челюсть ладонью, хотя уголки его рта все равно подрагивали. Келси еще не доводилось видеть Булаву смеющимся, не суждено было и в этот раз, уголки его губ на миг приподнялись, но тут же расслабились, и вот он уже снова пристально изучает галерею.
Наконец Корин появился из толпы с диадемой в руках. Вид у него был такой, словно он только что вылез из тернового куста. Одну его щеку украшала длинная уродливая царапина, другая сильно покраснела, а рукав был разодран. За его спиной дворянка с выражением оскорбленного достоинства удалялась по направлению к двери. Ее замысловатая прическа была безнадежно испорчена.
– Что ж, вы потеряли леди Эндрюс, – прошептал Пэн.
– Больно она мне нужна, – ответила Келси, почувствовав внезапный острый прилив гнева. – Мне не нужен никто, кто носит подобные прически.
Корин подал диадему священнику и занял свое место в переднем ряду стражи.
– Пора бы мне перестать заимствовать чужое имущество, – пробормотала Келси и заметила, как на лице Пэна промелькнула улыбка, прежде чем он снова ухватился за меч. Повернувшись к священнику, Келси указала на трон:
– Давайте разделаемся с этим поскорее, святой отец. Я бы не хотела подвергать вашу жизнь дальнейшей опасности.
Эти слова произвели желаемый эффект: отец Тайлер побледнел и метнул беспокойный взгляд через плечо. Келси на мгновение пожалела его, задумавшись, как часто ему позволяют покидать Арват. Карлин рассказывала, что некоторые священники всю жизнь проводят в белой башне, покидая ее только в гробу.
Стражники слегка перестроились, чтобы Келси смогла встать на колени у основания помоста, лицом к трону. Каменный пол был холодным и неровным, больно впиваясь в колени, и Келси подумала, долго ли ей придется пробыть в таком положении. Стражники тесно обступили ее. Половина из них повернулись лицом к Регенту и его охране, остальные сосредоточили свое внимание на толпе. Отец Тайлер подошел так близко, как позволил ему Корин, остановившись футах в пяти от Келси.
Булава стоял прямо за ее правым плечом, рядом с Мерном. Когда Келси, извернувшись, посмотрела на него, она обнаружила, что в одной руке он держит меч, а во второй – булаву, которая была все так же заляпана засохшей кровью. Лицо Булавы было исполнено спокойствия, но за этим умиротворением таилась угроза: это было лицо человека, столь расслабленно и спокойно относящегося к смерти, что, казалось, он бросает ей вызов. Однако остальные стражники были на взводе и разом обнажили мечи, когда в толпе чихнула какая-то женщина.
Сапфир Келси снова начал жечь ей кожу. Вчера на лужайке он горел адским пламенем, но когда Келси осмотрела с утра свою грудь, на ней не было ни одной отметины. И все же она знала, что, если сейчас извлечет сапфир из-под брони, он будет излучать яркий синий свет, и снова случится что-то необыкновенное. Но с церемонией надо было покончить, иначе двигаться дальше будет невозможно.
Отец Тайлер начал так тихо что-то бормотать, что аудитория явно его не слышала. Похоже, он собирался произнести монолог о величии Бога и его связи с монархией, так что Келси на некоторое время перестала вслушиваться. Она украдкой посмотрела через плечо, но в толпе никто не двигался. Ближе к задней стене, почти скрытый за колоннами, стоял человек, в котором она без труда узнала Арлена Торна. Его скелетообразная фигура в сочетании с плотно облегающей синей униформой делала его похожим на богомола. Брови его были сосредоточенно нахмурены, и Келси поняла, что ей не нравится наблюдать, как этот человек думает. Ловкач назвал Торна дельцом, но это делало его еще опаснее – то, что Келси натворила накануне, не сулило никакой прибыли. Она пока не решила, что делать с Бюро переписи, но уже точно знала, что Торн возглавлять его больше не будет, и он наверняка тоже это понимал. Поймав на себе взгляд Келси, он перестал хмуриться и отвернулся.
Священник извлек из складок своей сутаны старинную Библию и принялся читать что-то о правлении царя Давида. Келси сжала челюсти, чтобы подавить зевок. Она прочла Библию от корки до корки. Там было несколько увлекательных историй, в том числе и та, что про царя Давида, но это была всего лишь красивая сказка. Библия в руках священника явно была очень древней – страницы ее были хрупкими, как и он сам. Глядя на нее, Келси вдруг осознала, что у Церкви наверняка есть книги. История свидетельствовала, что каждый раз, когда человечество переживало очередную катастрофу и простой народ оставался неграмотным, Церковь сохраняла книги. Она смотрела на бормочущего священника и размышляла
