Королева Тирлинга полностью

В женских покоях он нашел только Анну. Она, похоже, успела встать, пока он разговаривал с Корином, потому что сейчас она была почти полностью одета, а ее курчавые рыжие волосы были уложены в аккуратную прическу. Если женщины, которым требовалось два часа на сборы, могли при необходимости одеваться во мгновение ока, так какого же черта они делали остальные два часа?

– А где остальные? – спросил он.

Анна пожала плечами, закинула руки за спину и ловкими умелыми движениями начала шнуровать платье. Еще одно откровение, сильнее разозлившее Томаса: зачем же он платил всем этим камеристкам, если она была вполне способна сама зашнуровать собственное платье!

– Что это значит?

– Это значит, что я никого из них не видела. – Анна достала сундук и принялась складывать вещи.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь. Но все мои драгоценности куда-то делись.

– Их забрали, – медленно проговорил Томас. – Королева забрала их. – Он уселся на ближайший диван, уставившись на нее. – Куда ты собралась? Вам всем некуда больше идти.

– Конечно, есть. – Она повернулась к Томасу, и он заметил в ее глазах ту же тень презрения, что и у Корина. В его памяти всплыл какой-то образ, но он отогнал его прочь – он чувствовал, что это что-то из детства, а среди его детских воспоминаний было мало хороших.

– И куда же ты пойдешь?

– К лорду Перкинсу. Он сделал мне деловое предложение еще несколько месяцев назад.

Вот это предательство! Томас играл в покер с лордом Перкинсом, раз в месяц приглашал его на обед. Этот старик годился Анне в отцы.

– Что еще за предложение?

– Это касается только меня и его.

– Остальные тоже туда отправились?

– Не к Перкинсу. – В голосе Анны зазвучала горделивая нотка. – Он позвал только меня.

– Это временно. Через несколько месяцев я снова буду на троне. Тогда вы все сможете вернуться.

Анна смерила его таким взглядом, будто перед ней был таракан. Назойливое воспоминание все же всплыло на поверхность. Томас сопротивлялся, но оно его захватило. Именно так смотрела на него его мать. Томас и Элисса учились вместе, и учеба тяжело давалась обоим, но сестра понимала больше, так что она продолжала заниматься с гувернанткой после того, как Томас на двенадцатом году просто сдался. Некоторое время мама пыталась говорить с ним о политике, о государственных делах, об отношениях с Мортмином. Но Томас никогда не мог понять вещи, в которых от него требовалось интуитивное понимание, и это выражение в глазах матери становилось все отчетливее. В конце концов разговоры прекратились, и после этого Томас крайне редко видел маму. Ему позволили заниматься тем, к чему он стремился все это время: полдня спать, а потом отправляться в Кишку, кутить. Прошло много лет с тех пор, как кто-то позволял себе смотреть на него с подобным презрением, но сейчас он увидел его снова и чувствовал себя таким же ничтожным, как в детстве.

– Ты правда не понимаешь, да? – спросила Анна. – Она освободила рабов, Томас. Может, ты и вернешься на трон, а может, и нет. Этого я знать не могу. Но никто из нас не вернется к тебе.

– Но ведь вы не были рабынями! У вас было все самое лучшее! Я обращался с вами, как с благородными дамами. Вам никогда не приходилось работать.

Брови Анны взмыли еще выше, лицо ее помрачнело, а в голосе зазвучала сталь.

– Не приходилось работать?! А когда Пайн будил меня в три часа утра, сообщая, что ты готов меня принять, и я шла в твои покои, чтобы ублажать Петру тебе на потеху?

– Но я же платил тебе, – прошептал Регент.

– Не мне, а моим родителям. Ты заплатил моим родителям кругленькую сумму, когда мне было четырнадцать, и я была слишком юна, чтобы соображать, что к чему.

– Но я платил за твою еду, за твою одежду. Хорошую одежду! И дарил тебе драгоценности!

Теперь она смотрела сквозь него. Этот взгляд ему тоже был знаком: так смотрела на него Королева Арла Справедливая последние десять лет своей жизни, и никакие слова не могли заставить ее снова его увидеть. Он стал невидимкой.

– Тебе стоило бы уехать из Тирлинга, – заметила Анна. – Здесь для тебя небезопасно.

– Что ты имеешь в виду?

– Булава теперь капитан ее стражи. Корин сказал.

– И что?

– Ты пытался убить ее. Я бы на твоем месте убралась из страны.

– Это все временно. – Почему никто, кроме него, этого не понимает? Девчонка уже умудрилась настроить против себя и Торна, и Мортмин. Когда поставка не прибудет в Демин, сложно даже вообразить, что случится.

Никто не видел Красную Королеву в ярости, но в ее молчании всегда чувствовался надвигающийся конец света. В памяти Томаса вдруг всплыла картина, пугающая своей реалистичностью: Цитадель в окружении мортийских ястребов, которые снуют повсюду и пикируют на многочисленные башенки, ни на секунду не прекращая охоту.

– Ее голова будет вздернута на стене Демина к концу месяца.

Анна пожала плечами.

– Тебе виднее.