– Это честный труд, – ответил Жавель, стараясь, чтобы это не прозвучало лицемерно. Немногие в Тирлинге могли бы назвать работу Торна честной, но то была редкая часть людей, которым не приходилось видеть, как золотистые волосы их жен исчезают за Пиковым холмом.
– Твою жену отправили в Мортмин шесть лет назад.
Хорошо, что он сказал «твою жену». Определенно, очень хорошо. Если бы Жавель услышал имя Элли из уст Торна, он бы накинулся на него, наплевав на его положение.
– Моя жена вас не касается.
– Меня касается любой груз, покидающий королевство. – Глаза Торна задержались на сжатом кулаке Жавеля, и его улыбка стала шире. Люди, подобные Торну, обладали природным даром замечать то, что от них пытались скрыть. Стражник искоса глянул на Бренну, не в силах отгородиться от шальных мыслей о той жизни, которую она вела. Торн потянулся к своей кружке с водой, и Жавель с болезненным интересом наблюдал за ним.
– Моя жена не была вещью.
– Она была грузом, – снисходительно ответил Торн. – Большинство людей – груз и вполне довольны своим положением. А я доволен тем, что занимаюсь отправкой этого груза.
В голове Жавеля завертелась мысль, становившаяся все более привлекательной по мере того, как виски растекалось по венам. Жавель не понимал, почему не подумал об этом раньше. У каждого стражника Ворот были при себе короткий меч и нож. Сейчас нож торчал у него за поясом, неудобно впиваясь в ребра с левой стороны. Жавель был не слишком умелым воином, но обладал очень быстрой реакцией. Если сейчас выхватить нож, он мог бы отсечь Торну ту самую руку, что потянулась левее, а не правее, и тем самым изменила всю его жизнь. Лишив Торна рабочей руки, он нанес бы тому существенный урон: по слухам, Торн и сам обладал неплохой реакцией, но он пришел сюда без охраны. Он определенно не считал Жавеля угрозой для себя.
Жавель схватил второй стакан и осушил его одним жадным глотком, мысленно прикидывая расстояние между рукой Торна и своим ножом. Еще несколько минут назад он боялся Торна, но теперь любая кара казалась ничтожной в сравнении с тем, что он мог совершить. Конечно, Бюро переписи без Торна не распадется, слишком хорошо налажена его работа, но такая потеря станет тяжелым ударом. Торн управляет своими подчиненными с помощью страха, а этот механизм действует только вертикально, сверху вниз. У Жавеля не было времени перехватить нож рабочей рукой – придется действовать левой и надеяться на лучшее. Он переводил взгляд со своей руки на ладонь Торна, оценивая расстояние.
– Не успеешь.
Жавель поднял глаза и увидел, что тот снова улыбается своей холодной улыбкой.
– А если и успеешь, все равно умрешь.
Жавель обескураженно посмотрел на него. Сидевшая подле Торна женщина издала высокий визгливый смешок, напоминавший лязг ржавых дверных петель.
– Я подмешал в твой напиток яд, стражник. Если не получишь от меня противоядие в течение десяти минут, подохнешь в муках.
Жавель посмотрел на свой пустой стакан. Мог ли Торн что-то подсыпать туда? Мог, пока Жавель пялился на проклятую альбиноску. В Тирлинге было полным-полно разнообразнейших ядов, действующих как медленно, так и быстро, но способен ли Торн на такое? Конечно, способен. Он истязал пятилетнюю девочку на глазах у ее родителей, так что понятие о недопустимых поступках было для него бесконечно далекой областью, куда он не удосуживался заглянуть. К тому же он не лгал: достаточно было одного взгляда в его ледяные голубые глаза, чтобы понять, что он говорил правду. Жавель заметил, что альбиноска с обожанием взирает на Торна, не сводя с него своих розоватых глаз.
– Знаешь, что самое неприятное в моей работе? – спросил Торн. – Никто не понимает, что это всего лишь бизнес. На моей памяти люди раз пятнадцать пытались напасть на поставку где-нибудь на пути от Нового Лондона к мортийской границе. Обычно это происходило сразу за Критой, где на много миль вокруг нет ничего, кроме бескрайних полей, и в пшенице можно укрыть целую армию. И, знаешь ли, десять раз мне удавалось их просто отговорить. Это было несложно, так что я даже не стал их наказывать.
– Ну конечно, – пробормотал Жавель. Сердце тревожно заколотилось в груди, и ему показалось, что в животе, где-то чуть ниже пупка, что-то сжалось. Ему не удалось убедить себя, что это ощущение – лишь плод воображения, но и в обратное тоже не верилось. Он мог бы напасть на Торна прямо сейчас, прежде чем яд сделает свое дело. Но Торн был готов к нападению, у него не было форы.
– Я правда их
