Открытое неповиновение папским требованиям, продемонстрированное кланом Солсбери, разумеется, не осталось без последствий. После второго визита к нам курьера с еще более впечатляющим документом многочисленные и очень внушительные красные восковые печати наконец возымели действие: вдовствующая графиня, продолжая протестовать, но взяв на себя роль мученицы ради интересов своего сына, в последние дни сырого и туманного ноября все же отправилась на корабле в Авиньон, чтобы при поддержке короля Эдуарда, снабдившего ее документом с не менее красивыми печатями, убедить кардинальский трибунал отклонить петицию Холланда. А если вдруг по каким-то причинам это окажется невозможным, то, по крайней мере, попросить, чтобы рассмотрение этого дела было передано в более сговорчивый английский суд.
Где, естественно, Эдуард одним только своим раздраженным взглядом на судей мог добиться нужного графине окончательного решения.
Я совершенно не расстроилась из-за отсутствия среди нас вдовствующей графини, которая в последнее время то впадала в глубокую меланхолию, то вдруг начинала гневно клеймить меня позором за мои грехи.
В то же время, еще в декабре, король, скрежеща зубами, все же отдал Уиллу деньги, которые он унаследовал от отца, поскольку было понятно, что защищать свои интересы в суде на расстоянии – дело весьма дорогостоящее. Полагаю, это было сделано из чувства вины. Ведь король, сам того не желая, профинансировал петицию Томаса. А судебные тяжбы требовали больших расходов. Уиллу нужно было заплатить заоблачные суммы, чтобы самым убедительным образом представить аргументы, которые в его защиту подготовили адвокаты. Поэтому, получив наследство, Уилл нанял для этих целей блистательного магистра Джона Холланда, с гордостью похваляясь, что эта новая звезда в среде юристов уже прославилась успехами в решении как раз таких деликатных споров.
А как же все это отразилось на мне? Я со своей стороны использовала любую возможность для переубеждения и сопротивления.
– Ты уверен, что можешь позволить себе такую сделку, Уилл?
– Теперь, когда король увидел мои нужды, могу.
– Ты не выиграешь.
– Выиграю!
Когда мы вернулись в его комнату после ужина, я налила ему чашу эля.
– Подумай сам, Уилл. Если ты избавишься от меня, то сможешь взять себе жену, которая будет послушной и покорной. В аристократических семьях есть множество дочерей, которые сочтут великой честью стать графиней Солсбери. – Я поцеловала его в голову и сунула в руки чашу с элем. – Если ты будешь достаточно настойчив, король согласится на то, чтобы мы расстались. У тебя появится новая жена, а вслед за этим – сын и наследник, и все это может произойти уже до конца года. С такой жизнью ты будешь намного более счастлив.
Он отстранился от меня:
– Поступить так означало бы признать свое поражение. Ты меня не переубедишь. – Он залпом осушил чашу. – Смирись с этим. Ты останешься моей женой до своей смерти. Или до моей.
В этот момент я, как ни прискорбно, вдруг вспомнила о своем ноже, которым грозила ему.
Тем временем вернулась вдовствующая графиня – уставшая от поездки, но с решительно поджатыми губами и огнем в глазах. В основные моменты обсуждения ее поездки меня не посвятили. Я могла только догадываться, что она не преуспела в том, чтобы убедить Его Святейшество или кардинала бросить это дело и оставить брак ее сына в покое. Судя по тому, что со стороны Солсбери никаких действий в этом направлении предпринято не было, кардинал Робер, видимо, не позволил английским судам взять это дело на рассмотрение в свои руки. И вдовствующая графиня снова оставила все на магистра Холланда, потому что иных реальных альтернатив у нее просто не было.
А что же я? Адвокату Уилла нельзя было доверить изложение моих взглядов на проблему. Насколько я понимала, магистра Холланда нужно было рассматривать как своего врага. Такое положение дел меня не устраивало.
– Я требую своего собственного адвоката, – заявила я Уиллу на следующий день после возвращения вдовствующей графини, когда мы за столом разговелись после поста.
– Можем мы хоть один день начать не со споров? – хмуро заметил он с полным ртом, который был забит хлебом и мясом. – Нанять адвоката непросто, да и недешево. – Он долго жевал, а потом бросил на меня подозрительный взгляд поверх стоявшего между нами большого блюда с горой какой-то жареной дичи. – А зачем нам два адвоката?
Отвечала я медленно, тщательно подбирая слова; если у меня и был аппетит, Уилл перебил мне его своей очевидной неуступчивостью.
– Затем, чтобы я была уверена, что мое собственное мнение по этому поводу будет доведено до Его Святейшества без искажений. Если ты не позволишь мне присутствовать там лично, ты должен разрешить мне назначить человека, который сделал бы это по моему поручению. Не то чтобы я не доверяю тебе, Уилл. Я просто не верю, что твой адвокат будет в суде поддерживать меня так же рьяно, как тебя. – Я говорила спокойно, сдерживая себя. – Поэтому мне просто нужен адвокат, которого я найму сама.
– Я подумаю над этим.
