Я внимательно наблюдала за тем, как он пересекает комнату с очень важным видом. Возможно, сейчас я все-таки уже не так хорошо читала его поведение, как думала раньше, потому что за последнее время он очень повзрослел и раздался в плечах. Конечно, Уилл и должен был измениться, проведя несколько месяцев в английской армии. Он сражался, был посвящен в рыцари, познал радость мужского боевого братства, праздновал победы. А потом вернулся к своей жене. Где тут же и столкнулся с проблемами, едва успев взять ее за руку и шепнуть на ухо о том, чем собирался заняться с ней немедленно. Еще до того как я села, я отметила для себя, что, во-первых, в походке его появилась какая-то уверенность, не имеющая ничего общего с высокомерным доминированием его матери, а во-вторых, теперь наши глаза с ним находились уже не на одном уровне. Уильям Монтегю вырос и раздался вширь. Я подумала, что, пожалуй, было неразумно с моей стороны так поспешно отсылать из комнаты своих женщин: может быть, его пунцовый румянец связан не со смущением, а с острым желанием утолить свою физическую похоть. В голове вдруг скорбным набатом прозвенело предупреждение Томаса. Если я не смогу справиться с Уиллом Монтегю через столько лет, сколько мы знакомы, значит, я переоценила свои способности.
Как только дверь за последней женщиной закрылась, Уилл без промедления подошел и остановился передо мной, своей желанной женой, на расстоянии вытянутой руки. Я сохраняла видимую невозмутимость, хотя все мои чувства напряглись до предела.
– Я желаю консумировать наш брак. – Уилл впился в меня глазами. – Если факт консумации делает его законным, я хочу сделать это.
– Что, прямо сейчас? – Я напустила на лицо выражение искреннего девичьего изумления. – Как пожелаете, милорд. Может быть, вы дадите мне возможность убрать эти отрезы чрезвычайно дорогого шелка, чтобы они нам не мешали? – Пока суть да дело, я этой дорогой тканью поощряла собственную тягу к экстравагантности, поскольку делать это мне позволяло наше королевское содержание, пожалованное нам как графу и графине Солсбери.
– Я не имел в виду прямо сию минуту…
– Нет, конечно же нет. Потому что за минуту я даже чулки снять не успею. Хотя я могу начать прямо сейчас же, если пожелаете. – Я уселась на кровати поудобнее, после чего, отклонившись назад и перенеся вес на поставленные за спиной руки, стала ждать.
– Ты моя жена. И я сделаю тебя своей женой по-настоящему, а не только по фамилии.
– А почему тебе раньше это в голову не приходило? – вполне искренне поинтересовалась я. – Я уверена, что ты уже полностью сформировавшийся мужчина.
Уж это я знала наверняка. Поскольку он не раз уже кувыркался на сеновале с девушками из бишемской прислуги, я вообще удивлялась, что в результате этих развлечений никто из них еще не родил.
Уилл снова прокашлялся. Он нисколько не был смущен, как бы показывая мне, что у него есть гордость, а значит, я должна была действовать осторожно. Это был уже не тот юноша, с которым я росла, а мужчина, способный удивить меня. Снова выпрямившись, я аккуратно сложила руки и застыла в неподвижности.
– Я решил сделать это сейчас, – процедил он сквозь зубы. – Это будет хороший шаг.
– Ты имеешь в виду, что хорошо бы поскорее с этим покончить? – тихо усмехнулась я, чтобы немного разрядить напряженную атмосферу.
– В этом нет ничего смешного!
Но зато для меня это было весьма нехорошим шагом, как и предупреждал Томас в своем последнем наставлении. Если Уилл, используя свою мужскую силу, все же затащит меня в постель – или даже в мою, игнорируя разложенные на ней дорогие шелка, – это, без сомнения, позволит ему крепче удерживать меня. Это будет уже не просто свадьба де-факто, не просто вопрос двух подписей под брачным документом. Кстати, этим документом я в принципе давала разрешение на гораздо большее, чем это, а если и не давала, то кто этому поверит или вообще начнет об этом задумываться? Очень многие женщины не получают удовольствия на брачном ложе и вообще не дают разрешения на интимную близость, только что это меняет?
– Ты моя жена, – упрямо повторил он.
В глазах его читалась твердая решимость. А еще в них было горячее желание, и это беспокоило еще больше. Но, несмотря на мгновенно охвативший меня страх, дыхание мое оставалось ровным.
– В глазах церкви я была твоей женой семь лет. И отсутствие консумации прежде не волновало тебя.
– Ну а теперь волнует. Прошло уже столько времени. Тогда мы были совсем юными. А сейчас уже нет.
Я внимательно изучала ногти на своих пальцах.
– Снимай чулки.
Я подняла на него глаза. Я действительно думала, что он не решится. И, возможно, могла ошибаться.
– Нет, – сказала я. – Я передумала.
– Ты не можешь отказать мне.
– Могу. И не подчинюсь тебе.
– Ты не можешь
Мое замечание по этому поводу было умиротворительным и хорошо взвешенным.
– Однако мое положение твоей жены в данный момент находится под юрисдикцией Его Святейшества Папы, и я не буду забегать вперед, пока он не принял своего решения.
