Я открыла свои мысли госпоже де Бринон, и она тотчас одобрила этот проект. Мы долго обсуждали, следует ли набирать в подобное заведение и мальчиков и девочек, — в Рюэйле мы содержали множество мальчиков, были они и в Нуази, — но, в конце концов, я решила заняться одними девочками. «Ничто так не запущено у нас, как воспитание девочек, — сказала я госпоже де Бринон, — считается, что им не надобно образование, что они должны уметь одно — подчиняться мужьям… И, однако, разве не женщина разоряет или, напротив, поддерживает семью, следит за всеми домашними делами, воспитывает детей? Женские занятия ничуть не менее важны для общества, чем мужские, а невежество дочерей аристократов именно и приводит к разорению этого сословия».
Я обдумывала мой проект в течение всего 1684 года и наконец посвятила в него Короля. В Нуази тогда содержалось сто восемьдесят девочек, среди коих за последние месяцы набиралось все больше и больше воспитанниц-дворянок. Я осмелилась описать Королю ужасающую нищету, в которую отцы этих семейств были ввергнуты непомерными расходами на службе у Его Величества, и заговорила о необходимости помочь бедным девушкам, дабы уберечь их от окончательного падения.
— То, что Ваше Величество сделали для мальчиков, утвердив кадетский корпус, где дети воспитываются на казенный счет, следовало бы сделать и для девочек из благородных семейств, сказала я Королю. — Они нуждаются в этом даже больше мальчиков, ибо на жизненном пути их подстерегает куда больше опасностей и ловушек.
И я объяснила ему, какое благо принесут хорошо воспитанные девушки в семьи, где им впоследствии придется жить.
— Они распространят по всей стране добрые христианские принципы, — сказала я, — и через двадцать лет вы увидите в ваших провинциях новое поколение благородных и просвещенных подданных, которые составят славу Франции.
Король выслушал меня и ничего не ответил. Только через три часа он бросил мне:
— Заведение, которое вы предлагаете, мадам, будет стоить уйму денег. Кроме того, это весьма странная затея, — никогда еще королевы Франции не занимались подобным делом.
Я была совершенно убита этим ответом: стало быть, напрасно я расточала перлы своего красноречия.
Однако, спустя какое-то время, когда я уже потеряла всякую надежду, Король неожиданно явился в Нуази почти без свиты. Привратница, не зная, что делать в таких случаях и слыша крики сопровождающих: «Король! Король!», не отперла двери, но хладнокровно объявила, что пойдет доложить настоятельнице. Королю пришлось долго ждать появления госпожи де Бринон, но он не рассердился, — напротив, похвалил усердие охранницы. После столь прекрасного начала ему понравилось и все остальное: он прошел по классам, понаблюдал за занятиями детей, восхитился их скромным поведением в часовне, где ни одна голова не повернулась в его сторону, хотя все жаждали взглянуть на монарха; словом, остался так доволен увиденным, что решил немедля предпринять что-то еще более солидное и основательное.
— Я ставлю лишь одно условие, мадам, — сказал он. — это не должен быть монастырь, — мне надоели заведения, ломящиеся от добра, коим пользуются особы, совершенно бесполезные для государства.
Я тотчас успокоила Короля, сказавши, что и сама ненавижу скудоумие монастырского воспитания, и в течение двух часов развлекала его анекдотами из времен моей молодости, о том, как монахини учили нас одним лишь глупым молитвам и наивным сказочкам; словом, старалась вовсю — и добилась успеха.
Мы решили, что в нашем заведении будут содержаться за счет Короля двести пятьдесят девиц из дворянских семейств, сирот или бедствующих, от шести-семи до двадцати лет; наставницы, числом тридцать шесть, отнюдь не монахини, будут состоять под началом госпожи де Бринон (она единственная из всех уже была урсулинкою); наконец, обучение наших подопечных следует построить таким образом, чтобы оно помогало им в последующей жизни, а не делало из них «монастырских пансионерок». Их должны были научить грамотно писать и читать, изучая, как это делалось у мальчиков, произведения знаменитых ораторов и поэтов; преподать начала арифметики, чтобы они умели правильно вести счета, и экономики, а именно, агрономию, торговлю зерном, обустройство фермы; все это позволит им разбираться в сельской жизни и не путать ее, как это свойственно нынешним девицам, с жизнью американских дикарей; далее, их познакомят с греческой и римской историей, историей Франции и сопредельных государств, сделав упор на подвиги храбрости и бескорыстия самых достойных граждан; кроме того, они будут заниматься музыкою с лучшими учителями, дабы уметь наслаждаться невинными радостями, и живописью, ибо никакое женское рукоделие не может быть красивым без знания законов рисунка; научат их и шить, и убирать классы, и обращаться с детьми, для чего старшим воспитанницам вменят в обязанность учить самых младших, помогать им одеваться, мыться и причесываться; узнавши таким образом искренность и восприимчивость детской души, они сами станут и примерными матерями и опытными домашними хозяйками.
