И я впервые в жизни потрогала дракона. Он был тёплый, чешуя его скользила, как стекло, и остро топорщилась по краям. Слегка отшатнулась, когда рука Ганконера, шелковистая и пылающая, накрыла мою руку, гладящую драконий хвостик. Панически выдернула ладонь, чувствуя, как этот жар тут же перешёл ко мне и сконцентрировался в низу живота, и как сбилось дыхание. Нахмурилась, не зная, что делать, и отшатнулась гораздо сильнее: кроме хвостика в окно заглядывала ещё и будка размером с автобус. Свет факелов отражался в снежно-белых драконьих клыках и вертикальных алых зрачках твари; чёрное же тело почти сливалось с темнотой, только слегка поблёскивая чешуёй. Внимательно меня рассмотрев, морда убралась наверх. Понимая, что бояться не стоит, всё равно поражённо молчала, очень впечатлённая. Вздыхала от полноты чувств, держа хвостик, так и оставшийся у меня в руке, пока Ганконер готовился.
В центре пустого зала стояло огромное зеркало, и колдун, вроде бы ничего не делая, заставил потечь и измениться пространство — напротив зеркала образовалось возвышение в несколько ступенек, с троном. Довольно рассмотрев дело рук своих, Ганконер взошёл по ступеням, и в это время мягкие длинные одежды превратились в кожаный наряд эльфийского разведчика, такой же чёрный, тускло мерцающий и отсвечивающий, как драконья чешуя. С довольным вздохом Темнейший развалился на троне, положив ногу на ногу, неуловимо напоминая своей позой Трандуила, и я затаила дыхание, глядя, как над его головой выплетается из ниоткуда Корона Теней, так же напоминающая трандуилову — но чёрная.
— Блодьювидд, отпусти хвостик, ты в него сильно вцепилась, а драконлинг не решается отобрать.
Я очнулась, вспомнив, что надо дышать, и со смущением отпустила хвост, облегчённо втянутый наверх.
И тут же замерла снова: поверхность зеркала замутилась и побелела. Когда муть исчезла, в зеркале уже не отражался зал, а было видно другой, с тёмными стенами. Я, стоя на нижней ступеньке, глядела на собравшихся. Обрадовалась, увидев Трандуила, но он даже не дрогнул; глаза у него были, как два чёрных бездонных провала, и смотрел он на Ганконера.
— Блодьювидд, он тебя просто не видит. Сейчас.
Ганконер пощёлкал пальцами, и я почувствовала, как взгляды переместились на меня. Из собравшихся я знала Трандуила, Леголаса, Гэндальфа, Элронда, Глоренлина и госпожу Силакуи Галанодель. Кроме них, присутствовал ещё один эльф в королевских регалиях и куча шаманов и вояк.
Я молча, с некоторой, не слишком мне самой понятной досадой, рассматривала сборище, не зная, что сказать. Наконец, удивляясь своему ехидству, произнесла традиционное вечернее приветствие:
— Звезда сияет в час нашей встречи, о высокородные.
Чтоб чужую бабу скрасть,
Надо пыл иметь и страсть!
А твоя чичас задача —
На кладбище не попасть!..
© Л. Филатов
Томас (Мюнхгаузену): Я не верил, что вы умерли. И когда в газетах сообщили, не верил. И когда отпевали, не верил. И даже когда закапывали, сомневался. ©
Моё появление, кажется, было неожиданностью. Высокородные молчали, напряжённо рассматривая меня. Наконец, Гэндальф собрался что-то сказать, но, пока он кряхтел, поудобнее опираясь на посох и изображая из себя немощного старца, Леголас быстро подошёл к стеклу:
— Блодьювидд, ты обрезала волосы в знак скорби? — лицо, как маска, без выражения, но губы белые и голос дрогнул.
— Я скорблю о нашем расставании, но волосы обрезала только потому, что мне так удобнее. Эру Ганконер любезен со мной и никакого вреда не причинил.
— Ты выражала своё согласие на то, чтобы он тебя похитил? — голос почти холоден, и губы всё белее.
Помолчала, пытаясь понять — он что, верит, что я могла согласиться? Светлый принц беспокоился не о том, что я могла быть сожранной чудовищем (могла! Ганконер сам сказал!), а о том, что я слаба, так сказать, на передок. Чувствуя, как гнев застит окружающее, как кровь приливает к щекам, сдержалась и процедила:
— Он не спрашивал согласия… — хотела ещё что-нибудь сказать, но горло перемкнуло.
Отвернулась и отошла от зеркала, стараясь не упасть — руки-ноги затряслись. И, сквозь гнев и тяжёлую обиду, всё равно ощущала неудобство, что на виду у толпы это происходит. Коротко глянула на Ганконера — он с удовлетворением, молча смотрел, не собираясь вмешиваться.
