— Так что можешь в любое время, а не только ночью, ходить в чём мать родила. Разве что вон в ту дверь в таком виде не выходи — там уже охрана из орков. Я убью всех, кто увидит.
Жившая во мне надежда, что сцена на террасе тоже была сном, скончалась. Мрачно спросила:
— А сад кто-то охраняет?
— Кто-то… кто-то охраняет, — Ганконер моментально впал в рассеянность и сменил тему, заговорив о предстоящем визите.
— Я развлеку тебя, богиня, чтобы ты не скучала и не чувствовала себя в заточении. Племя Слуг Тьмы — первое, принявшее мою власть, и самое сильное в этих краях.
Мой наряд весил килограммов двадцать, по ощущению, и идти было тяжело. Ганконер двигался не спеша, и я успевала за ним, но косилась недовольно — сам-то он был одет легко, в чёрную кожу. Все цацки на меня повесил. Как в анекдотике про нувориша, ехавшего в мерседесе, а за ним пожарная машина и «Скорая». И на вопрос остановившего его гаишника нувориш с раздражением отвечал: «Ну вы же всё время придираетесь — то вам аптечку подай, то огнетушитель!». Вот и я у Ганконера, похоже, ходячая демонстрация силы и богатства. По дороге выяснилось, что племя таки не сразу приняло Темнейшего. Пришлось сначала поменять верхушку, и нынешние властители обязаны ему всем. Пока Ганконер скрывал себя, вести объединение племён и близлежащих государств было неудобно. Кое-что сделано, но сейчас он возьмётся за это как следует. Больших препятствий не ждёт — юг всегда был зависим от Тёмного Владыки. Всегда, если было безвременье, ждал его появления, и, дождавшись, зачастую местные властители сами приходили на поклон. Вот завтра, кстати, будет несколько аудиенций. Если я захочу, могу поприсутствовать и узреть Великого Дракона в славе и силе его.
А что до орков — так они и всегда существовали как армия Владыки. Когда его не было — воевали между собой, но как только появлялся, тут же организовывались в сплочённое воинство. Конечно, определённое сопротивление будет — но я так поняла, из недовольных Ганконер шил себе гардеробчик, и их количество катастрофически уменьшалось.
Замок Владыки был практически городом, и, когда мы вышли из крыла, где он меня поселил, я поняла, что эта часть — самая высокая и удалённая. Выше только небо. Остальное ниже, и я рассматривала терракотовые крыши домов и площади, удивляясь, что всё это стоит на высоченной скале. В жизни бы не догадалась, что это цитадель мрака — выглядел городок светло и позитивно. Спуска нигде не видно — но должен же он быть, как-то сюда приезжают все эти делегации с выражением верноподданических чувств, привозят продукты и прочее? Дальше, сколько видели глаза, были горы.
Ганконер поднял руки и глубоким, хорошо поставленным голосом раскатисто произнёс совершенно неудобоваримую незапоминающуюся фразу, причём мне показалось, что с инфразвуком, потому что земля слегка встряхнулась и уши заложило. И тут же площадь потемнела. Я подняла глаза — небо закрывали крылья исполинских тварей, спускающихся всё ниже. От ветра и пыли, поднимаемых огромными крыльями, слезились глаза и раздувало волосы.
— Это уже почти взрослые драконы, не детёныши. Твой с паланкином, — кивнул Ганконер на того, что побольше.
Помню, как давно когда-то была на авиашоу и более всего поразилась тому, как по-разному воспринимались истребители по телевизору и живьём. Когда можно приблизиться и потрогать, и когда он зависает над головой, по ощущению, метрах в пятидесяти. Совсем другое. Металлические драконы. Была бы маленьким мальчиком — ломилась бы в лётчики-истребители. Но девочкам не светит. Они кагбэ недостойны. То есть, конечно, во время Великой Отечественной достойны были, и всё у них получалось, ну так это ж форс-мажор был. А в мирное время такие возможности — они для тех, которые почище.
Захихикала, подумав, что уподобляюсь Ганконеру, от чистого сердца ненавидящему аристократов. Удивительно, как это он рос-рос, а из некоторых комплексов не вырос. Но, возможно, эти мелкие смешные недостатки делают его хоть как-то близким к человеку. Цивилизованный облик и поведение Ганконера — это ведь, скорее всего, тоненькая скорлупа, а под ней то, что выросло и развилось, проведя вечность в аду. И я это пока особо не видела.
Ничего не спрашивая, начала спускаться к своему дракону. Непонятно, как я на него лезть буду, да ещё в двадцатикилограммовом платье, но ведь не мои это проблемы. И точно, из ниоткуда возник трап, как в Шереметьево, но только (конечно же!) золотой. И с красной дорожечкой, раскатившейся к ногам до ступенек дворца. Служанки взяли меня под руки и торжественно и даже с изяществом взгромоздили в паланкин, и сами туда забрались, все десятеро.
