Ганконер, вроде бы не обращавший внимания, вдруг с очень жалостливым лицом достал откуда-то ещё один нож, отпилил кусок от здоровой туши и положил на блюдо передо мной.
— Благодарю, владыка. А как едят мелкую еду вроде саранчи?
— Просто рукой отгребают, сколько нужно.
Я тут же запустила руку в блюдо с саранчой. Давно любопытно было попробовать. Как-никак, библейское блюдо-то. Вытащила нож из мяса и ткнула в хрустящую крысу. И её попробую.
И шо я вам скажу: ужаренная до хруста крыса, особенно, если её закусывать тоже хрустящей сладко-солёной саранчой, на завтрак гораздо получше каких-то там фиников.
— И кровью, кровью дикого жеребца запей, богиня! — Згарх подпихивал чашечку.
Кажется, переживал, смогу ли я в достаточной мере понять национальную самобытность орочьей кухни.
Мда, малокровие им с такой диетой грозит вряд ли… А как насчёт цинги? Хотя, может, орки больше хищники, вон клыки-то какие. Им трава и не нужна. И молочного хозяйства в заводе нет потому, что фермент для переваривания молочка в младенчестве вырабатываться перестаёт. Всё нужное в крови, в сыром мясе да в полупереваренном содержимом желудка. Таких угости салатиком, так и оскорбятся ещё.
— Спасибо, я сыта.
Кровь не могу, тошнит от мысли даже попробовать. Огляделась в поисках салфеток или того, что их заменяет, но поняла, что руки принято вытирать об задницу, и решила сменить тему:
— Згарх, где ты получать образование?
— Заложником был у одного харадримского князя. В детстве. Там языкам выучился и ещё всякому. Потом в очистительных походах участвовал. Там тоже кое-что повидал.
— Очистительные? И от кого… чистили?
— Так от листоедов остроухих. Они было попытались распространить влияние на исконные владения Тёмного, Пеларгирские острова. Воевал там, добыл немало скальпов! — Згарх приосанился.
Убивал, стало быть, эльфов. Светлых и прекрасных. И их шелковистые волосы свисают с его пояса. Мразь.
— Богиня, не темней так откровенно, — владыка наклонился, говорил тихо, на синдарине, — подумай, в той войне нападали эльфы, и они ведь тоже убивают. И даже обувь из орков шьют.
Угу. А некоторые так и одежду. Интересно, с кем он сам себя идентифицирует. С кем, с кем… с Великим Драконом.
А у Згарха образование, конечно, как в анекдотике: «Поступайте в солдаты. Вы увидите мир, познакомитесь с новыми интересными людьми — и убьёте их».
Несколько выпала из реальности и очнулась, когда Згарх уже с Владыкой говорил. Причём старательно так втолковывал:
— Я, когда в Харадриме жил, у принцессы тамошней, кроме библиотеки, ещё рояля была. А тут богиня! Ей обязательно роялю нужно!
Подобрав кое-как челюсть, поинтересовалась:
— Згарх, зачем мне рояль, если я играть не уметь? Для красота?
— Так у той тоже для красоты стоял! Поставим в кустах у террасы, любоваться будешь! Лучше сразу два!
Ну и падла. Не удивлюсь, кстати, если он этими ручищами ещё и играть умеет.
Тронный зал, куда переместились после еды, тоже был в толще скалы. По-моему, большая часть дворцовых сооружений внутри располагается. Слоноподобные огры, охраняющие вход… я сначала думала, это скульптуры, и дёрнулась, когда оно пошевелилось. Огромный зал, колонны которого уходили во тьму, и потолка не было видно, хотя зал хорошо освещался пламенем в низких резных чашах из чёрного металла. Вдоль высоких колонн шёл ряд других, пониже, с каменными гаргульями на верхушках. С подозрением присмотрелась — точно, и эти живые. Повелитель Тьмы, да…
Он шёл по ступеням, и его тело на глазах обливала чёрная одежда, сливающаяся с тенями, которые, казалось, существовали здесь не потому, что их отбрасывали предметы, а сами по себе, и было непонятно, где кончаются его одежды, а где начинается темнота теней.
Мне он указал на место немного сзади слева, и я вздохнула, подумав, вот так же и в тронном зале Трандуила стояла. Поодаль, ниже, собралась свита; она шелестела, переговаривалась, бряцала оружием, и никто нас не слышал. Тихонько спросила:
— А почему мы шли так? Разве Владыка не выходит из прохода за троном? Это же был путь для гостей?
Не обернувшись, так же тихо ответил:
— Подумал, что тебе интересно будет посмотреть.
— Да, впечатляет, — и, не выдержав, — Ганконер, ты собираешься завоевать и уничтожить эльфийские государства?
Он, помолчав, с холодком произнёс:
— Как ты переживаешь об этом… Нет. Всё, что мне от них было нужно, я уже взял. Тебя. Нападают они, у меня на севере Арды нет интересов. Понятно, что армии нужно воевать, но, если бы Митрандир не мешал мне, я бы направил её на юг — для дальнейшего объединения земель. Но и после этого у меня нашлись бы другие занятия. Я не таю зла. Эльфы действительно приняли меня, воспитали… они подарили мне меня самого, и уничтожать только за то, что их женщины не хотели спать со мной, я считаю низким. А то, что они хотели казнить меня — так было за что, я совершил святотатство.
— То есть, если бы я вдруг исчезла, войны с севером не случилось бы?
Ганконер обернулся и посмотрел зло:
