– Я пока не оставил надежду, – продолжал Иссандриан. – Поговаривают о готовящейся экспедиции в Халлскар. Если пойдут морем, то может понадобиться капитан. Вряд ли я добьюсь того, чтобы Барриату доверили корабль, полный придворных. Но не исключено, что понадобятся и грузовые суда, и если мне удастся замолвить слово нужным людям, то на одно из таких судов можно устроить Барриата.
Клара подумала, что для одного высказывания многовато неопределенностей и оговорок, но все же благодарно улыбнулась – как и положено. Поболтали еще минуту-другую, Клара наслаждалась трубкой и кофе. А затем настало время уходить. Надо идти дальше. Нельзя останавливаться.
Аннерины уехали из столицы, даже не дождавшись завершения сезона. Дочь Клары они увезли с собой, внука тоже. Им явно хотелось избежать визитов Клары, однако она все же подошла с вопросами к рабу-привратнику. Нет, миледи, семья не вернулась и до зимы не ожидается. Да, от вас примут очередное письмо и проследят, чтобы оно было отправлено вашей дочери.
В особняке Канла Даскеллина высказали сожаление, что вся семья нездорова, визиты лучше оставить до другого дня.
Клара провела на ногах все утро, обошла с полдесятка домов в надежде – совершенно беспочвенной, – что одним своим присутствием заставит мир найти место для ее сыновей.
Ближе к полудню, едва не шатаясь от усталости, она вернулась в дом лорда Скестинина, где опять застала ссору.
– Я моряк! – кричал Барриат. – Я могу выпить втрое больше и буду трезвее, чем ты после ночного сна!
К ссорам сыновей ей было не привыкать, однако сейчас голос Джорея в ответ прозвучал совсем тихо, холодно и незнакомо:
– Ты выказал неуважение к моей жене и ее дому. Тебе здесь не место.
Клара прошла через коридор, держа спину идеально прямой. Только не здесь. Если нужно, она выстоит в борьбе против целого мира. Выдержит горькую необходимость просыпаться одной в незнакомой постели, когда в ушах еще стоит эхо от убийства мужа. Но только не здесь. Должно же быть место – хотя бы одно! – где можно отдохнуть и набраться сил. Если не в семье, то где?
– Я и не остался бы, – заявил Барриат, когда она ступила на порог комнаты. – Даже на спор. Однако пойми: это не я унижаю Сабигу. Она твоя жена и моя сестра. Ты адресуешься к ее переменчивым подружкам, а не ко мне.
Оба сына повернулись к Кларе.
– Что? – Усталость наполнила слово такой тяжестью, что на другие у матери не нашлось сил. – Что?
Джорей взглянул на брата, затем себе под ноги. Заговорил, выдвинув челюсть вперед, – так делал и Доусон. То ли мальчик подражает отцу, то ли есть нечто в крови, что заставляет мужчин из рода Каллиам повторять это движение, даже если они никогда не виделись.
– Сабига затеяла садовую вечеринку, – объяснил Джорей. – Пригласила полдесятка давних подруг. Тех, что не отвернулись даже после… скандала. Теперь все отказали.
– А винит он меня! – вмешался Барриат. – Ничего дурного я не делал. Не вылавливал же я этих девиц и не уговаривал их отвернуться от Сабиги!
– Тебе и не понадобилось бы, – ответил Джорей. – Все знают, что мы здесь.
– Не мы, – заявил Барриат. – Ты – здесь, а я где-нибудь в другом месте. Прошу прощения, матушка.
Клара хотела спросить, куда он идет. Как его найти. Задать тысячи вопросов, которые помогли бы ей создать видимость того, что семья пока вместе. Однако усталость тела и измученность разума взяли свое. Барриат шагнул мимо Клары к дверям, и ей показалось, что напор его движения способен сбить ее с ног. Джорей – бледный, полный горечи – не пошевелился. Сабига встала рядом с ним.
– Матушка, все зря, – сказал Джорей.
– Не зря, – возразила Клара. – Сейчас трудно, но потом все уляжется. Барриат горюет об отце. И все мы тоже горюем. Не требуй от него слишком многого.
– Я не о том. Ты говорила, что мне нужно делать для Сабиги то же, что делал для тебя отец.
– Да. Мне бы этого хотелось.
– Отец ставил тебя превыше всех. И превыше всего. Он исполнил бы любое твое желание. Ни перед чем не остановился бы.
– Видимо, так и есть, – ответила Клара, но Джорей усилено мотал головой.
Из глаз его катились слезы, которых он не знал с самого детства. Он не пролил ни слезинки даже в тот день, когда Гедер убил ее мужа.
– Я не могу, – выдохнул Джорей. И затем еще тише: – Не могу.
– Я попробую. – Сабига тронула Клару за плечо. – Умоляю, миледи. Давайте присядем на минуту.
Сабига усадила Клару на приоконный диван и села рядом, держа за руку. Девочка за время смуты сделалась совсем невесомой – не только из-за того, что тело похудело и лицо заострилось. После свадьбы, принесшей ей перемену репутации, она светилась радостью и надеждой. Теперь же все схлынуло, и Клара знала почему. Даже почти догадывалась, какие слова сейчас произнесет Сабига, набирающаяся решимости. Слова, заставившие Джорея отступить.
– Мы вас любим, – произнесла Сабига. – Мы всегда будем вашей семьей. Но вам нельзя оставаться в этом доме.
Странно. Клара физически почувствовала, как слова вонзились в горло и сердце.
– Вот как.
