Среди имущества, помещенного в банк родителями, числилась и лакированная шкатулка.
– Вы ведь забыли, да? – спросил Комме Медеан, возникший на пороге комнаты. – Чана думала, что не забудете, но я-то знал. Знал!
– Знали что?
– Вы стали совершеннолетней. Пока прятались в Кемниполе не пойми от чего со страшно сказать кем, вы вошли в возраст. Чана считала, что о такой важной дате вам не забыть. А я говорил, что мысленно вы переступили эту границу так давно, что действительный срок для вас не очень важен.
Китрин открыла шкатулку – внутри лежало ожерелье из белого золота с бледными изумрудами в точности под цвет глаз. Сердце забилось сильнее.
– Кажется, цветом волос и глаз вы не очень отличаетесь от матушки, – произнес Комме Медеан. – Помочь вам застегнуть?
– Да, спасибо.
Немолодые пальцы действовали уверенно. Ожерелье лежало чуть поверх ключиц. Неподходящая длина для нынешнего платья, но с более светлой одеждой будет смотреться идеально. Китрин улыбнулась и склонила голову:
– Спасибо! О лучших родителях, чем банк, я и мечтать бы не могла.
Комме Медеан улыбнулся:
– Вы мошенница и вымогательница. Да и вино, по слухам, любите больше нужного. А Пыкк Устерхолл уверена, что ту часть вашего мозга, которая исчисляет риск, в детстве недокормили. Все это осталось прежним. Со времени вашего отъезда изменилось лишь одно.
– Да?
– Да, – кивнул Комме Медеан. – Теперь вы ответственны передо мной за свои контракты.
– Значит ли это, что я перестану быть игрушечной магистрой в руках Пыкк?
– Вам это не нравится?
– Еще как!
– Нет. Вы пока слишком молоды. Слишком неопытны. Четыре года, два из них в других филиалах под присмотром искушенного магистра. Лишь после этого мы сможем решить, оставить ли за вами Порте-Оливу.
– Два года, из них шесть месяцев в другом филиале, – предложила Китрин. – Я выросла в Ванайях у магистра Иманиэля. Я уже видела изнутри, как работает банк.
– Два года, один из них в другом филиале. Вы не сможете понять, как действует годовой цикл, пока не увидите с начала до конца.
– Идет.
– Ну что ж, – улыбнулся Комме Медеан, – кажется, я выиграл себе два года.
Хоть Паэрин Кларк и назвал Китрин советником по Гедеру Паллиако, она все же удивилась приглашению на официальную встречу. При этом предполагала, что дело попросту обсудят в присутствии Комме, Паэрина и Чаны – возможно, с участием магистра Нисона или Лауро, – а затем сведения очистят от ненужного, приведут в правильный вид и доложат королю.
Вышло же совсем по-иному. К главной дирекции подъехала огромная карета цвета летней листвы, с королевским гербом, разве что без золотых флагов – они полагались бы лишь в случае прибытия самого короля Тракиана. Китрин и Паэрин взобрались по ступеням внутрь роскошного затененного пространства, за ними следовал Комме Медеан. Возница тронул лошадей, и карета покачнулась, как корабль на штормовых волнах. Ко времени прибытия во дворец Китрин успела измучиться от духоты, вспотеть и чуть ли не заболеть. Дворцовый прислужник, ранга которого она не знала, повел их по беломраморной лестнице к королевскому дворцу, сравнимому со средней величины городом. От входа Китрин разглядела статую спящего дракона у некрополя и башню Вечернего совета. Все напомнило ей о том, что Карс по-своему красив. Впрочем, больше всего ей нравилось отсутствие чудовищной пропасти посреди города.
Зала для приемов сочетала в себе и пышность, и чрезмерную скромность. Стены завешены темной тканью, чей изысканный вид можно заметить, лишь присмотревшись. Стулья простой формы, из ценного палисандрового дерева, обтянуты таким мягким шелком, что даже боязно садиться – вдруг обивка лопнет. По всему чувствовалось, что король согласно своему рангу пытался продемонстрировать одновременно роскошь и вкус, но не вполне в этом преуспел.
Тракиан оказался моложе, чем ожидала Китрин, – впрочем, Маркус ведь воевал не с ним, а с леди Тракиан. И все же странно было видеть короля, который всего несколькими годами старше ее, и знать, что если бы не Маркус, то этого человека здесь не было бы. На троне сидел бы кто-нибудь из рода Спрингмер, а Китрин прожила бы всю жизнь без своего защитника Маркуса Вестера. А если бы Спрингмер не перепугался до той степени, чтобы убить семью Маркуса…
Непостижимо. Непостижимо, как перемешаны добро и зло. Впрочем, задумываться было некогда: король Тракиан уже дал знак всем садиться.
– Судя по виду, вы в добром здравии, Комме, – заметил король.
– День на день не приходится, – пожал плечами тот. – Надеюсь, ваши мелкие осложнения остаются мелкими?
– Сейчас намного лучше, – ответил король с кривой улыбкой, по которой Китрин поняла, что о предмете разговора ей лучше не знать.
Комме улыбался тепло и по виду искренне, но Китрин подозревала, что это всегдашняя привычка.
– Я уже немало слыхал о наших соседях и родичах в Антее. Этот их регент – как мы его просмотрели?
– Он возвысился совсем недавно, – пояснил Комме. – Захудалый род. Отец без всякого веса.
– Судьба переменчива, – заметил король. – Что нам удалось выяснить?
