Тем вечером Гедер сидел в королевских апартаментах, беседуя с Астером о разных сложностях вокруг Астерилхолда. Решения, разумеется, оставались за Гедером, но поскольку Астеру предстояло принять страну со всеми последствиями Гедеровых ошибок, то лорд-регент счел, что присутствие Астера при его размышлениях будет нелишним. Басрахип бродил вокруг с чашкой своего любимого чая, отвратительно пахнущего.
– Итак, если допустить, что мы сумеем найти пятерых верных вельмож в Астерилхолде, – рассуждал Гедер, – то, я думаю, нам удастся сохранить все по-прежнему, только в объединенном виде под властью Рассеченного Престола.
Астер кивнул.
– А что с Остерлингскими Урочищами? – не сразу спросил он.
– Ну, я об этом подумывал. Мне хочется оставить их для Джорея. Погоди-погоди. Выслушай. Да, мы не можем попросту передумать и отдать поместье обратно. Подданным незачем считать, будто в случае их мятежа семья не пострадает. Однако Джорей отрекся от Доусона, причем всерьез. Он говорил правду. Ведь так?
– Слова, произнесенные им, были правдивы, – сообщил Басрахип.
– Вот я и подумал: когда ты сделаешься совершеннолетним, то в первую очередь надо восстановить Джорея в правах. Поступить по справедливости. Будет символично.
– Это мысль, – сказал Астер.
Басрахип кашлянул:
– Прости, что перебиваю, лорд принц.
– Ты мне или ему? – переспросил Гедер. – Я лорд, он принц.
– Никто еще не обсуждал крупнейшую проблему этих славных завоеваний.
– Ты об урожае?
– О следующей войне, – ответил Басрахип. – Ты победил, но дорогой ценой. Все это знают. Великая империя выросла в размерах, но потеряла людей. И потеряла время. Она стала богаче и слабее. Ничто так не провоцирует войну, как богатство и кажущаяся слабость.
Гедер вновь взглянул на карту. Он раньше не задумывался о том, что между Астерилхолдом и Нордкостом граница не только длинная, но и легкопреодолимая. Ее трудно сторожить и обходить дозором. Он постучал по карте и провел пальцем линию между Калтфелем и Карсом.
– Нет, мой господин, – покачал головой Басрахип, которого, по-видимому, карты по-прежнему забавляли. – Твои битвы на другом конце бумаги.
– Что? Саракал?
– Саракал, Вольноградье, Эласса, – перечислил жрец. – Родные места тимзинов. Пока твои армии на севере, тимзины увидят богатые безлюдные поля на юге и обнаружат, что эти местности никто не охраняет. Ты должен создать себе опору в промежутке между землями. Это способ защитить твое королевство, пока оно восстанавливает силы.
– Ты так считаешь?
– Ты избран богиней, – провозгласил Басрахип. – Все, кто слышит твое имя, убоятся справедливого суда. Будь всегда бдителен. Всегда наготове. И на границах твоей страны, и с людьми на твоих улицах, и в коридорах твоего большого жилища.
– Наверное, это резонно, – согласился Гедер.
– Но ведь тогда у нас будет еще одна граница, которую нужно защищать? – спросил Астер. – Если ты завоюешь Саракал, то что делать с Борхией? А Эласса уязвима для Кешета, все историки в этом сходятся. Всегда есть риск следующей войны.
– Нет, юный принц, – возразил Басрахип. – Богиня возвращается, и ее справедливый суд означает конец всем войнам. Под присмотром богини все города заживут мирно. Нынешнее время для тебя самое трудное. Многие будут тебя ненавидеть, презирать и бояться. Но ты победишь. Твои слуги всегда с тобой.
После ужина Гедер не сразу решил, что делать – уйти в свои покои или посидеть в библиотеке. Книги, как всегда, звали его к себе, но день выдался непростым и насыщенным, и при всем сожалении чтению Гедер предпочел отдых. Удовольствия – удел тех, на ком не лежит бремя ответственности. Наступит день, когда он выполнит наконец свой долг и вернется к спокойной жизни, где его ждут науки, дрема, а может быть – отчего бы не понадеяться? – собственная семья. Когда рядом с тобой утром просыпается прекрасная женщина. К такому не грех и привыкнуть.
Становясь лордом-регентом, Гедер не понимал, сколь многого от него будут ждать. Он чувствовал, как растет в нем уважение к королю Симеону и прочим королям Антеи, правившим до него. Басрахип прав. Антея будет казаться слабой и беззащитной, и долг Гедера сейчас – обеспечить королевству безопасность, чего бы это ни стоило.
Лежа в постели при свете единственной свечи, он достал письмо Китрин. Как жаль, что она не могла остаться! Увидела бы, как он старается для Астера, готовит ему будущее. Китрин ведь привязана к Астеру. Он точно знает. И знает, что ей понравились бы все Гедеровы задумки.
Он прижал письмо к губам, втягивая носом воздух в надежде уловить хотя бы слабый запах, напоминающий о ней. Пахло, правда, только чернилами и бумагой, но Гедеру хватило и мысли о Китрин. Он бережно положил письмо рядом с постелью и лег на спину. Уснет не сразу – ну и пусть. Голова занята другим, есть о чем подумать.
«Я буду внимательно следить за вестями из Антеи», – написала Китрин. И какое изумительное будущее она увидит!
Он принесет всем землям мирную жизнь.
