– Верно ли, что я сейчас видел доверенное лицо Медеанского банка Порте-Оливы в объятиях актера на городской улице?
– Доверенное лицо Медеанского банка Порте-Оливы – многогранная личность. Удалось ли вам добыть комнаты?
– Удалось. Я подумывал показать вам город, если захотите.
– С удовольствием.
Китрин протянула локоть, Паэрин с поклоном взял ее под руку.
Теперь, когда первые бурные впечатления от Кемниполя схлынули, город представал перед Китрин во всей своей мрачной и грозной красоте, пусть и прикрытой сейчас праздничными лентами. Она знала, на что смотреть, поэтому темный камень и величественные здания проступали через любые украшения.
Разлом – огромная расселина – зиял в самой середине города как рана, открывающая кости под фундаментами зданий. Серебряный мост, по которому Китрин с Паэрином перешли в Кингшпиль, был выстроен вовсе не из серебра, а из огромных деревянных балок, которые со скрипом покачивались над пропастью. В конце моста Китрин остановила проходившую девушку и спросила про Осенний мост, на будущее. Девушка указала на юг с такой жалостью на лице, будто Китрин спросила, вверху или внизу находится небо.
Кингшпиль поражал масштабами. Более крупных башен Китрин в своей жизни не видела и легко верила, что в мире нет ничего выше. Вокруг Кингшпиля все пространство пестрело особняками аристократов, гробницами и храмами. Китрин остановилась у огромного багряного знамени с восьмичастной эмблемой в середине. Паэрин Кларк взглянул на полотнище, затем на Китрин, но она лишь покачала головой: смутное воспоминание, едва мелькнув, исчезло без следа. Они пошли дальше.
В гостиницу вернулись под вечер, в сумерках. Ноги Китрин болели от ходьбы, зато ком в желудке мучил меньше – не то чтобы исчез бесследно, но полбурдюка вина и немного мяса помогут уснуть. Даже в незнакомой постели.
– Кемниполь красив, – сказала она Паэрину Кларку, сидя с ним в общей комнате гостиницы. – Не верится, впрочем, что вы сюда приехали с единственной целью показать мне город.
– Нет, это лишь один приятный вечер. Завтра принимаемся за работу. Здесь неподалеку есть два негоцианта, с которыми банк уже имел дело; мне нужно с ними переговорить. А затем еще с одним, не таким почтенным, внизу, на склоне Разлома.
– Внизу? – переспросила Китрин.
– Не самый дорогой район города, – признал Паэрин Кларк. – Колоритный, но толчея там ужасающая.
– Человек, стало быть, не из влиятельных?
– Не из богатых. Это разные вещи. Разбираться в сливках общества – не то же, что иметь дело с отбросами. Нам нужны и те и другие. Вы будете меня сопровождать.
Китрин кивнула и отпила вина. Оно оказалось не очень хорошим, но крепким – лучше, чем хорошее. В животе разливалось приятное тепло, вскоре согрелись плечи и лицо.
– Я с вами потому, что меня держат на коротком поводке, или потому, что меня натаскивают?
– Натаскивают, – без малейшей паузы ответил Паэрин. – Я заранее обсудил это с Комме. Собственно, о вас я ему говорил сразу же по приезде из Порте-Оливы. Мы с ним согласились, что в вас стоит вкладываться, несмотря на риски. Для нашего дела у вас отличный ум. Больше опыта, чем у любого из ваших ровесников. И вам понятно, чем мы занимаемся.
– Поэтому я либо лучший из ваших союзников, либо худший из врагов.
– Да. Или, возможно, нечто другое, но уже не такое ценное.
Китрин улыбнулась:
– Я ведь справлюсь. Я способна сделать все, что потребуется для успеха.
– Думаю, это так. Однако прежде мне случалось ошибаться, и я не стану спасать вас от падений. Либо вы удержитесь на собственных ногах, либо уйдете. Я бы предпочел, чтобы удержались.
– Мы друг друга понимаем, – кивнула Китрин.
– Отлично. Когда закончим дела с моим знакомцем в Разломе, отправимся к портным. Нам нужны наряды получше, чем привезенные с собой. Наш дражайший друг Канл Даскеллин пригласил нас на закрытую трапезу. Завтра вечером у него соберутся несколько человек, с которыми любопытно будет побеседовать.
– Скажете заранее, к чему там нужно будет прислушиваться?
– Конечно.
– А что после трапезы?
– А после трапезы – Кингшпиль, празднество в честь лорда-маршала Каллиама. Там будет регент вместе с принцем. И тогда-то, магистра, мы увидим нечто стоящее внимания.
Поутру Гедера ожидало очередное ритуальное унижение. Слуги его напудрили, одели и приготовили к выходу в блистательный мир. Как и в любое прежнее утро, он сказал себе, что слуги не замечают, каков он без одежды. А если и замечают, то все равно он – лорд-регент, и их мнение не должно его волновать. Однако ему вечно мерещилось, что они хихикают за его спиной. А личная охрана? Стражники следуют за ним повсюду и никогда с ним не разговаривают. Не задают вопросов, не смеются его шуткам. Ведь это им не мешает иметь о нем мнение. Разумеется, спрашивать о таком – ниже достоинства регента, но не может же его это не интересовать!
