– Ты прав, – коротко кивнул Астер. – Спасибо, Гедер.
– Астер! Только… только будь осторожен.
– Хорошо.
Гедер откинулся на спинку стула, теребя пальцами скатерть. Развлекательные представления продолжались; слуги поставили перед Гедером десяток подносов с едой. Певцы исполняли в честь Доусона Каллиама импровизированные песнопения, ни одно из которых почему-то не пришлось по душе регенту. Прибыл Каллиам – к сожалению, в одиночестве: Клара Каллиам и Сабига не приехали из-за болезни, Джорей остался дома за ними присмотреть. Гедера приезд Каллиама немного успокоил. Впрочем, сцена с Басрахипом, допрашивающим стражников, не шла у него из головы, и избавиться от напряжения было не проще, чем пуститься летать.
После угощения праздник продолжился. Время от полудня до вечернего пира было отдано военным играм, которые проходили как небольшой турнир. Благородные семейства, усевшись в зрительские ложи, принялись сплетничать – Гедеру они напоминали стаю павлинов, красующихся друг перед другом, и плохо скрываемое презрение Каллиама вполне соответствовало настрою регента.
В качестве военных упражнений устроили конную сшибку, затем общий рукопашный бой, потом несколько показательных поединков – более затейливых, чем любая реальная схватка. Каллиам выступал судьей и при выдаче наград блистал едким остроумием, которым так славился. Сэр Миннин Лаат удостоился приза в рукопашном бою за самое изящное падение, сшибка между лордом Терниганом и его племянником Остером была провозглашена окончившейся вничью, «дабы не усугублять семейные разногласия». Шутки летали язвительные, ответный хохот едва не переходил в жестокое осмеяние, и беспокойство Гедера мало-помалу улеглось. Каких бы опасностей ни боялся Басрахип, они не спешили появляться.
Главный праздничный пир начался за час до заката в самой большой зале Кингшпиля. Подвесные светильники из граненого хрусталя с масляными фитилями наполняли воздух не только мягким светом почти без теней, но и сильным жаром, как из кузнечной печи. В середине залы, имеющей форму креста, высился главный стол на массивной вращающейся платформе, которая за полчаса делала полный оборот. Доусон, Астер и Басрахип сидели рядом с Гедером; стражники личной охраны, припав на колено, в полной готовности стояли позади. Лорд Терниган с сыном восседал по правую руку от Басрахипа, лучась удовольствием, и вел приятные беседы. Канл Даскеллин и его дочь Санна расположились справа от Каллиама, дальше всех от лорда-регента. Санна то и дело поглядывала на Гедера, который толком не знал, то ли улыбаться в ответ, то ли отводить взгляд. В летний зной придворные моды тяготели к легкости одежд – шелковое платье Санны Даскеллин одновременно и заставляло Гедера мечтать, чтобы она села поближе, и желать, чтобы ее не было здесь вовсе.
– Со мной люди, которых я хотел бы с вами познакомить, милорд регент, – заговорил Даскеллин под медленное вращение платформы. – Я приехал слишком поздно и не успел помочь в военных делах, однако в Нордкосте вел весьма интересные беседы. Осмелюсь сказать, что на вас нынче сосредоточены взгляды всего мира.
– Не вижу с чего бы, – ответил Гедер. – То есть имею в виду, что войну-то я начал не по своей воле, она на совести Леккана. А удачная победа – это все Доусон и Басрахип.
– Мэтр Басрахип? – переспросил Даскеллин, бросая взгляд на Доусона, словно изваянного изо льда и камня.
Гедера укололо досадой, и он поспешил загладить оскорбление, пусть и ненамеренное.
– От Басрахипа духовная поддержка и помощь, – торопливо проговаривая непослушные слова, пояснил он. – А победа принадлежит Каллиаму.
Его тянуло заодно посетовать на то, что распоряжение о казнях так запоздало, однако он не поддался порыву. Еще будет время продолжить разговор. Придется созвать более представительный совет, а до него Каллиам с Даскеллином вполне успеют обсудить наилучшие способы окончательно обезопасить Антею от врагов.
– Я вижу, вы привезли своего банкира, – произнес Каллиам. Гедер не сразу понял, что реплика предназначалась Даскеллину. – Удивлен, что вы пригласили его на торжества в мою честь.
– Неужели? – ответил Даскеллин.
Его голос, по-прежнему дружелюбный, зазвучал чуть по-иному. Гедеру показалось, что недавние поединки, стихшие всего час-другой назад, возобновились с новой силой, только вместо мечей теперь пошли в ход слова и тонкие оттенки смыслов.
– А я-то думал, вы с ним расстались друзьями, – продолжал Даскеллин. – С его слов у меня сложилось впечатление, что визит в Остерлингские Урочища пришелся ему по душе.
– Я не отрубал ему руки, – заметил Доусон.
– Он вам не лгал, – парировал Даскеллин.
Басрахип сидел с загадочной улыбкой на спокойном лице, в обманчиво сонных глазах не читалось никакого отклика на происходящее. Гедер задумался, каково это – услышать правду или ложь в только что сказанном. Становится ли разговор от этого яснее или, наоборот, туманнее?
– Вы о ком? – спросил он наконец.
– Паэрин Кларк, – объяснил Даскеллин. – Он зять Комме Медеана, владельца Медеанского банка. Очень влиятельный, хоть и незнатный.
