Он посмотрел на неё, на её расширившиеся зрачки, крупные капли пота на бледной коже, не прикрытое одеялом, несмотря на холодную погоду, тело, и понял ― она действительно должна знать правду. Серсее надо было знать, к чему готовиться, потому что, если сейчас он ей солжет или откажется посмотреть в будущее, и Сезар умрёт, она не сможет его простить очень и очень долго, а он не сможет жить, зная, что потерял и сына, и любимую женщину из-за собственной трусости.
Нострадамус передал сына на руки Серсеи, и та прижала ребёнка к себе. Тот, ещё мало что понимая, тем не менее выдал весёлое фырканье, почувствовав себя на руках у матери. Нострадамус обнял ноги жены и уткнулся лицом ей в колени, напряженно замерев. Спустя мгновение, он почувствовал руку Серсеи в своих волосах.
Какое-то время Нострадамус не шевелился, потом его тело забила крупная дрожь, хватка на её ногах усилилась. Картина будущего замелькала перед его глазами. Если бы Нострадамус находился в привычном состоянии, он бы ощутил липкий страх, струящийся по позвоночнику. Тот самый страх, который сложно объяснить и который почти всегда является предвестником грядущих потрясений. Но тут не было ничего… словно он просто заснул и видел яркий, желанный сон.
Лошадь послушно сошла с места, юный наездник старался держать спину ровно, как его учили. Спустя некоторое время, когда мальчик держался в седле увереннее, он пустил её легкой рысью. Легко, пружинисто подскакивал в седле, был крепким и высоким, хотя едва минуло ему лет десять.
Серсея была яркой, сияла, точно звезда. Решимости и деловой хватки на семерых с лихвой. Юркая, шустрая и боевая. Маленькое храброе огниво. Ни дать ни взять дикая лисица ― как настоящая змейка. Золотые кудри непослушные, взгляд с поволокой, не хочешь, да вновь на неё глядишь.
― Мама! ― засмеялся он. ― Смотри, у меня получается!
Это был Сезар, Нострадамус сразу узнал сына. Да и как он мог этого не сделать.
― Ты молодец, ― похвалила Серсея, подъезжая ближе. Страсть под ней взбрыкнулась. Леди Нострдам положила одну руку сыну на спину, а другой приподняла подбородок. ― А теперь спину ровнее и голову выше.
Нострадамус, как это всегда было, видел не себя, а своими глазами. Поэтому он почувствовал, как ноги сорвали его с места.
Картинка быстро переменилась ― вот уже Сезар соскочил с лошади и несётся к нему. Серсея элегантно спешилась и поспешила к ним.
― Папа! ― крикнул мальчик, подлетая, но по какой-то причине Нострадамус не подхватил его, как всегда, того желал, а немного наклонился.
― Сезар! Как тебе, понравилось?
― Да. Мне очень нравится ездить с мамой верхом. Дай мне её!
Нострадамус увидел, что в его руках сидит девочка лет четырех, которая внезапно вытянулась и потянулась к Сезару. Он засмеялся и взял её. Серсея обняла мужа ― Нострадамус не видел её, но чувствовал теплоту её рук и её любовь.
Сезар какое-то время ворковал с сестрой, а потом внезапно серьёзно посмотрел на родителей своими зелёными глазами и заявил:
― Вы знаете, я всегда буду её защищать. Я буду защищать всех своих братьев и сестёр…
Нострадамус крепко обнял свою жену и прижал к себе, вдыхая аромат её волос.
На том видение и кончилось.
Серсея смотрела на него с ожиданием. Он покачал головой и с силой сжал переносицу.
― Нет? ― сипло произнесла Серсея. Жест Нострадамуса можно было истолковывать по-разному.
― Нет. Он не умрёт. Сезар будет жить. Уже скоро он поправится.
Серсея крупно вздрогнула и откинулась на спинку кровати. Нострадамус поднял голову, будто испугавшись, что жена потеряла сознание, но нет. Серсея плотно сомкнула глаза, слегка качала головой. Она была очень красивой ― не только сегодня, а всегда, но материнство явно пошло ей на пользу. Одетая в простое и теплое платье, она держала на руках новорожденного сына, покачивая и то и дело целуя в хмурившийся лобик. Сейчас прорицатель наблюдал вполне здоровую мать и пухлощекого ребенка, неспокойно ерзавшего в ее объятиях. По щекам Серсеи текли слезы.
Видимо, они действительно справятся.
========== тридцать один. как женщина ==========
Все врачи, повитухи, да даже, казалось, весь двор был поражен. Едва Сезару минул месяц, и он, и мать стали стремительно идти на поправку. Врачи с удивлением диагностировали, что Серсея выздоравливает, что ребёнок набирает вес и становится здоровее, и их словам верили ― король Генрих и королева Екатерина грозились лично отправить на плаху каждого, кто соврёт хоть словом. Но это было правдой, и это видели все.
Когда Сезару исполнилось два месяца, Серсея начала вставать. Конечно, сначала её передвижения ограничивались только комнатой, после ― она смогла сама мыться в ванной, потом преодолевать небольшие расстояния по коридорам замка, а уже через месяц её можно было увидеть в компании фрейлин или мужа, гуляющую с ребёнком на руках по саду. Маленький Нострдам обожал пребывать на воздухе, поэтому балкон в покоях Нострадамуса оказался как нельзя кстати ― положив ребёнка в корзинку под тёплое солнышко, Серсея сама читала, пока довольный сын спал или рассматривал пролетающих мимо птичек.
