Утром после завтрака она нашла короля и королеву в тронном зале. Судя по напряженным лицам, они опять сошлись в очередной словесной перепалке. В последнее время и так не самые лучшие отношений Генриха и Екатерины пошатнулись ещё сильнее. Стоящая перед Генрихом Екатерина, освещённая мягким светом, смело смотрела в сторону короля. Тишина стала осязаемой; казалось, сам воздух дрожит от напряжения.
― Ругаетесь? ― буднично спросила принцесса, подходя к родителям. Генрих метнул в неё гневный взгляд, и огонь его немного поутих. Он медленно повернулся к дочери, сложив руки в замок за спиной.
― Иди к себе, Серсея, ― строго произнёс он. Серсея с неким беспокойством посмотрела на своего отца-короля, отмечая, как чернеют от усталости его глаза, а меж бровей давно залегла и не хочет расправляться упрямая морщинка. ― Тебя это не касается, ― обманчиво-мягкий голос плавно обволакивал мрамор колонн, отражаясь от стен.
― Действительно. Но я тут по-другому поводу, ― ровно ответила Серсея, смело глядя отцу в глаза. Она качнула головой, отгоняя непрошенные мысли. ― Я хочу принести немного радости в этот мрачный день.
― И каким же образом? ― удивленно спросила Екатерина, и девушка порадовалась тому, что её шпионы не донесли раньше, то ли занятые другими делами, то ли уважая право принцессы рассказать самой.
― У меня будет ребенок, ― она попыталась придать голосу максимум веселья и торжества, и широко улыбнулась. ― Я беременна!
Екатерина тихо вскрикнула. Генрих застыл, глядя на дочь расширившимися глазами, а потом внезапно громко рассмеялся, привлекая внимание всех аристократов в зале. Генрих взошёл на свой трон.
― Дамы и господа! ― громко и торжественно объявил он. ― Господь милостив к нам, он преподнёс нам подарок. Скоро, дом Валуа получит первого наследника. Моя дочь Серсея ждёт ребёнка.
Все взгляды неумолимо обратились к ней. Сначала кто-то один, а потом все громко захлопали, и со всех сторон посыпались поздравления и пожелания счастья, удачи, здоровья. Екатерина радостно сжала плечи Серсеи руками и поцеловала в макушку.
― Серсея, подойди сюда, ― он протянул руку, и принцесса, приблизившись, вложила в неё свою. ― Я найду подарок, который подходил бы к твой молодости и красоте, а пока ― ты и твой муж получаются титул герцога и герцогини Шательро, Этампа и Ангулема. Живите счастливо. В честь этого события мы устроим праздник как можно скорее.
«Когда беглая королева Шотландии вернётся», ― мысленно добавила Серсея, но ничего не сказала. Отец, не скрывая счастья, крепко, но осторожно обнял её, и зал взорвался ещё более громкими криками одобрения.
Принцесса выходила из зала в приподнятом настроении. Она довольно жмурилась, поглаживая животик и думая о скором счастливом будущем, как вдруг в её потоки мыслей влезли без всякого разрешения.
― Как быстро ты забеременела. Ни мне, ни Екатерины этого не удалось, прошли годы.
В голове стоял дикий шум, мысли бились о черепушку, как рой взбесившихся пчел. То и дело они жалили. Нет, даже не пчелы, а шершни, ведь пчелы умирают после первого укуса. А Серсею жалили одни и те же.
К этому теперь прибавилась ещё и Диана де Пуатье.
Серсея надменно посмотрела на фаворитку. Тонкие шрамы на шее заставили её усмехнуться, и Диана побледнела от ярости. Конечно, она не строила иллюзий по поводу того, кто приказал изуродовать её. Вариантов не так много ― Екатерина, Кенна, или Серсея. Диана верила, что это была дочь, и ведь не ошибалась, ведьма.
Странно, Серсея думала, что женщина уже покинула замок. Что же она тут до сих пор делает?
― Я не похожа на вас, на тебя ― уж точно, ― Серсея решительно шагнула, но Диана тоже шагнула следом, перекрывая путь. ― Уйди с дороги, не порть мне настроение, ― зашипела она.
― Иначе что? ― высокомерно спросила фаворитка. Серсея пожалела, что у неё нет ничего подходящего под рукой, чтобы воткнуть ей прямо в горло.
― Иначе я могу случайно взять какой-нибудь яд Екатерины, и рука слуги дрогнет над твоей едой.
― Отравишь собственную мать?
Боль и унижение, которые Серсея переживала много лет подряд, о которых её заставили забыть, вернулись с такой силой, словно всё произошло совсем недавно.
― Ты не моя мать! ― мгновенно вспыхнула Серсея, и Диана даже сделала шаг назад, пугаясь той ярости, что засверкала в очах принцесса. ― Ты бросила меня, отказалась, предлагала нянькам утопить меня в колодце. То, что ты меня родила, не даёт тебе право называться моей матерью. Ты мать для Баша, не моя.
Она нашла в себе силы не ударить старую ведьму, лишь взмахнула золотистыми волосами, которые так ненавидела Диана, и гордо прошествовала в свою комнату. Там она наконец смогла выдохнуть.
Серсея впилась ногтями в собственную руку, пытаясь совладать с эмоциями, с бешеной скоростью менявшихся от жалости и страха к ненависти и свирепой решимости. Еще совсем немного, совсем чуть-чуть, и проклятая ведьма лишится всего и уйдёт с дороги… Наконец-то.
― Камила, ― холодным голосом позвала она. Служанка с опаской скользнула в комнате. Этот голос она знала слишком хорошо. ― Сообщи Габриелю, что я хочу его видеть.
