― Ты даже не станешь отрицать, похвально, ― Серсея хмыкнула, но всё-таки решила объяснить. ― Меня тошнило, я пришла за травами. Тебя не было и там этот проход. Спустилась вниз. Нашла там… её. Она… кто она, чёрт возьми? ― голос подвел её, дрогнув на последнем предложении, но кобра быстро вернула себе самообладание. В ней ещё теплилась надежда на то, что ссоры не будет, просто не самый приятный разговор. Нострадамус даже не пытался лгать ей, что невольно польстило девушке.
― Помнишь, что случилось до того, как Мария сбежала? ― неожиданно спросил он.
― Много чего. Её служанка умерла, Эйли, кажется. Ты это предвидел? ― догадалась она.
― И сказал Марии, что одна из её девушек умрет. Я не стал говорить Екатерине, она бы убила кого-то из них, чтобы у Марии не оставалось сомнений в моём даре. Кларисса отравила Эйли, и…
― И с лестницы её столкнула тоже Кларисса. Кто она? ― прорицатель колебался. Серсея сжала пальцами края стола. ― Я хочу знать правду, Нострадамус!
― Правду. А ты готова нести ответственность за эту правду? ― он наклонился вперёд, обдавая её лицо горячим дыханием. ― Готова скрывать что-то от Екатерины, или Франциска, или….
― Во имя их блага — да! ― вспыхнула принцесса. Она всегда быстро заводилась. ― Ради них я готова убить каждого в этом проклятом дворце! ― она раздраженно втянула воздух в легкие, но продолжала с неменьшим запалом. ― Как готова жертвовать чем-то ради тебя, мириться, идти на уступки. Но я хочу знать правду!
― Она считает себя связанной с Марией. Непонятые жертвы амбиций Екатерины. Поэтому с самого первого дня она её защищает, оберегает, наставляет, советует.
― Почему Мария проснулась, когда тот мальчишка должен был её изнасиловать? Как она узнала о тайных проходах? Когда планы Екатерины рушатся, в этом виновата Кларисса, которая считает, будто их судьбы похожи? ― с каждым словом Серсея распылялась всё больше. Кровь кипела от давнего позабытого чувства злости. Глаза принцессы метали молнии, и ярость, что захлестывала её с головой, готова была выплеснуться наружу. ― И ты скрывал? Она убийца. Убийца свободно ходит по замку.
― Она ходила по замку, пока не стала убийцей, ― поправил Нострадамус. Серсея прищурилась. ― Теперь она будет сидеть там, а я решу, куда её деть. Я не думал, что Кларисса посмеет убить кого-то, она почти безобидна.
― Почти? Кларисса… Кларисса, ― смутные образы закрутились в голове принцессы. Она посмотрела в окно, на большое зеленое поле, где любили играть в мяч её младшие братья, Карл и Генрих, и внезапно вспомнила. ― Карл с ней разговаривает. Она им показывается, но до сих пор она им не навредила.
― Я обещаю, она никому больше не навредит. Верь мне, хорошо? ― принцесса промолчала, а потом решительно направилась вон из комнаты. Как и она ожидала, её перехватили почти сразу. ― Серсея!
― Пусти! ― зашипела она, совсем как королевская кобра, но на Нострадамуса это не произвело впечатления. Он толкнул её обратно, впечатывая в стол собственным телом, крепко сжимая её запястья, и всё-таки Серсея не могла не отметить нежность, с которой он это сделал. Он всё ещё заботился о ней и помнил о ребенке.
― Нет. Нет, послушай, ― Нострадамус прерывисто вздохнул, встречаясь с ней взглядом. ― Для меня важна только ты. Ни корона, ни власть, ни что-то ещё не стоят также дорого, как и ты. Никто не важен так, как ты. Но я знаю, как для тебя важна Екатерина. Она твоя мать, твоя преданность к ней безгранична и вызывает уважение. Я не хочу, чтобы ты стояла между двух огней, выбирая ― сказать правду или нет. Я хочу, чтобы ты поступала так, как считаешь нужным, и ничто тебя не отягощало. Поступай так, как лучше для Екатерины.
― Поразительно, как ты… ― прошипела девушка. Покачав головой, она решительно взглянула в тёмные глаза и отрезала. ― Ты мой муж. Защищать тебя, поддерживать твои идеи, быть тебе другом, соратником и опорой ― такая же для меня святая обязанность, как и для тебя. И это не отягощает меня, не смей так думать.
— Значит, мы в ловушке, ― произнёс Нострадамус. На несколько томительных секунд в комнате разлилась тишина.
Серсея шумно выдохнула, осознавая, что не дышала всё это время. Нострадамус перехватил её руки, поднимая их к лицу, медленно целуя кончик каждого пальца. Принцесса подняла взгляд на прорицателя, встречаясь с ним глазами. Их горячее дыхание смешалось, сливаясь в долгожданном поцелуе. Мыслей в голове больше не было, только губы, блуждающие по лицу, руки, срывающие ненужную ткань.
Серсея пробежалась по сплетению шнуровки на его груди, развязывая её, распахивая ворот и осыпая поцелуями оголившиеся участки кожи. Нострадамус сжал её плечи, прижимая к себе, стиснув на миг в стальных объятиях. Его руки прошли по спине, останавливаясь на бёдрах, сминая и притягивая. Он приподнял её и развернул, усаживая на стол, устраиваясь между ног и перехватывая инициативу на себя.
