Серсее было что на это ответить, но она не решилась. Король Франциск был слишком горд, чтобы принять помощь от родственников невестки большую помощь, чем предписывали приличия, поэтому Екатерина не разрешалось завещать свои богатства детям, другое дело ― Серсея и её дети.
― Вы не за этим сюда пришли.
Екатерина кивнула.
― Ты слышала, что случилось с Дианой?
― Нет, ― легко и просто солгала Серсея. Мерзкая сука покинула дворец неделю назад, сразу после разговора Габриеля и Серсеи, и вчера вечером принесли хорошие новости ― бывшую королевскую фаворитку в дороге изуродовали, разбойники напали на карету, ограбили и изрезали женщину, стаскивая с неё драгоценности. Ходили слухи, что Диану де Пуатье даже изнасиловали. Серсея не знала, так ли это, но она не стала делать выговор людям Габриеля ― они получили свою оплату за проделанную работу, и ― ни дать, ни взять ― сделали её прекрасно. Подгадали момент, разыграли нападение, обогатив себя ещё больше и найдя причину того, что случилось. Обычное ограбление, а мерзкая сука так цеплялась за украшения, что пришлось её резать.
Никто не станет подозревать, что нападение ― дело рук принцессы Серсеи и тех наёмников, что похитили её.
― Слышала, не надо лгать, ― Серсея не стала отрицать. Она потянулась к другой чаше, и Екатерина вопросительно изогнула бровь, посмотрев на зятя. ― Кофе?
― С большим количеством молока, ― пояснил Нострадамус. Он молчал весь разговор. Конечно, вчера Серсее пришлось рассказать о том, что Габриель теперь её личный наемник, и не сказать, что эта новость обрадовала её мужа. Особенно его не радовало принятое ею решение, но как он мог запретить дочери отомстить матери, которая покалечила её? Нострадамус до сих пор с ярким гневом вспоминал о синяках на шее возлюбленной, оставленных когтями Дианы.
Своё она получила. Но наличие наемников всё равно настораживало.
Крепчайший кофе, зёрна которого везли специально для принцессы с далекого Юга, её любимый кофе. Сегодня на вкус он был слаще греха и мести.
― С таким лицом, как у неё, при дворе больше не появишься, ― сказала Серсея и не сдержала хитрую усмешку. ― Она вылечила шрамы, посмотрим, как она справиться с этим.
Нострадамус и Екатерина посмотрели на неё с недоверием. Диане и вправду сожгли чем-то лицом, но это было будто много месяцев назад… Как раз перед свадьбой Серсеи. Все во дворце поговаривали на Екатерину ― кто, как не королева Медичи знает все способы отравления людей. А яд значит был подсыпан идеальной рукой Серсеи.
― Кому ты приказала это сделать? ― требовательно спросила Екатерина. ― Людям Габриеля? Он тебе служит? ― ей было интересно, какими силами обладала её дочь.
― Всегда неплохо иметь наемников, которые верны тебе.
― Для них может появиться ещё одно задание, ― обрубила королева. Серсея заинтересованно подняла на неё взгляд.
― Себастьян? ― догадался быстрее супруги Нострадамус и заметно напрягся.
― Их с Марией вернули в замок, ― огорошила Екатерина.
***
Серсея бежала по коридорам дворца, слегка приподняв платье.
В голове набатом стучали мысли, точно гвозди впиваясь в разум. Мария, королева Шотландии… Возможно, Серсея не могла понять её полностью ― кроме Дианы ей ничто не угрожало в детстве, да и можно ли ненависть фаворитки короля назвать настоящей угрозой для любимой дочери королевской четы? Нет. Серсея росла в достатке и любви, боясь смерти не больше, чем остальные наследники королевского трона.
А Мария стала королевой спустя шесть дней после рождения. Её пытались убить всю её жизнь, и при этом она была королевой ― куда выше самой Серсеи, даже Екатерины, всего лишь родившейся в зажиточной семье и ставшей женой будущего короля. Серсея могла её понять, возможно ― даже стать её подругой. Во многом, душу принцессы Медичи и леди Нострдам грело то, что в сердце Франциска ей всё равно не было равных. Она стояла превыше всех сестёр, и влияние на будущего короля у неё было бы больше, чем у его жены. Они были как отражения в зеркале, и любили себя так же соответственно сильно, поэтому практичная натура королевской кобры говорила о том, что подружиться с молодой королевой было бы не худшим вариантом. Почему, собственно, нет?
А потом появилось пророчество, и все планы были сломлены. Серсее уже тогда было жалко девушку, которая умрёт потому, что Екатерина любила своего сына и не была готова отдавать его смерти из-за любви. Упрямая, самоуверенная Мария была виновна во всех бедах, свалившихся на их семью, даже в той, которую предложила всего несколько часов назад.
Серсее стало плохо, когда Екатерина сказала о том, что предложила Мария. Её решение было наивным и столь же по-детски жестоким. Она просто-напросто решила, что будет достаточно всего лишь отправить Екатерину в монастырь, аннулировав королевский брак и сделав тем самым Франциска бастардом. Бастардом, не обязанным жениться на грозящей ему гибелью девушке. Сделать законным сыном Себастьяна, брата, которого Серсея ненавидела, и чью мать приказала изуродовать. Если шлюха не умрёт в ближайшее время, став матерью законного наследника, она отыграется на Серсее.
