– Позавтракаем, – улыбнулась мама. – Ты не настолько долго спала.
Пока служанки суетились, я успела умыться, немного привести себя в порядок – к счастью, без постороннего вмешательства: мама на редкость ловко выпроваживала всех, желающих мне помочь. В итоге к собранному в гостиной завтраку я вышла посвежевшая, почти без головокружения и счастливая. Потому что меня не затягивали в корсет, а поверх уютной сорочки я просто накинула плотный халат и наслаждалась тем, что можно ходить так.
Столик рядом с диваном был уже полностью накрыт, уставлен тарелочками, соусницами, блюдами. Я едва успела опуститься в кресло, а мама – выйти из спальни, когда я заметила третью тарелку и приборы рядом с ней.
– Это для кого? – спросила пробегающую мимо служанку.
– Для ее величества же, – сделала большие глаза девушка.
В подтверждение ее слов лакеи распахнули двери.
– Ее величество Дориана, – провозгласил мужчина, и королева шагнула к нам.
Не скажу, что эта встреча была приятной. С другой стороны, она была всяко лучше, чем с моим венценосным отцом, который с порога посмотрел на меня, как на нечто ничтожное, не стоящее внимания. Отвратительное.
Даже Райнхарт так не умел, а он старался.
Да сдался мне этот Райнхарт!
Мама присела в реверансе, я предпочла повторить ее маневр, пусть даже в халате и сорочке это выглядело странно.
– Как ты себя чувствуешь, дитя?
Если бы я считала, сколько раз за последнее время мне задавали этот вопрос, уже сбилась бы со счета. Королева приблизилась, наградив меня внимательным взглядом.
– Превосходно.
– Что же, это не может не радовать, – она окинула маму оценивающим взглядом. – В таком случае я с большим удовольствием разделю с вами завтрак.
Мы переместились к накрытому столу все вместе, сначала села ее величество, потом мы с мамой. Я не надела корсет, но халат и сорочка стали немного тесноваты. Неожиданно. Почему-то присутствие Дорианы испортило все очарование утра, и я никак не могла отделаться от этого странного и непонятного чувства. Возможно, все дело было в том, что случилось вчера: все-таки это ее муж говорил мне, что я никчемная и должна убираться из его покоев и его жизни.
Муж, но не она. Тем не менее с ощущениями я ничего не могла поделать. Пока я с ними справлялась, слуги уже вовсю занимались нашим завтраком: потек по гостиной аромат крепкого фарха, запах сдобы, присыпанной шоколадной крошкой, тонких ломтиков мяса, обжаренных в особом соусе. Я здесь была недавно, но повара ни разу не повторялись, каждый раз удивляя меня чем-то особенным.
Но еще больше – вкусом. Такой потрясающей еды я раньше не пробовала даже у Райнхарта. Видимо, во дворце были лучшие из лучших поваров во всей Леграссии.
– Я прошу прощения за поведение моего мужа, – произнесла Дориана, когда слуги унесли часть блюд, и мы ненадолго остались одни. – Признаюсь, у Гориана всегда был непростой характер, но сейчас ему сложно. Особенно сложно из-за его положения, поэтому он как никогда даже не пытается справляться с эмоциями.
Ее величество вздохнула.
– Я думала, что он готов. Предполагала, по крайней мере. Иначе бы настояла на том, чтобы отложить эту встречу.
Я откусила слишком большой кусок булочки, и там, видимо, в джеме попалась какая-то травяная горчинка. Либо горчили воспоминания о вчерашнем.
– Я предполагала, что это будет нелегко. Но не предполагала, что настолько.
– То есть вернуть меня во дворец предложили вы? – уточнила я.
Мама звякнула чашкой о блюдце, и Дориана взглянула на нее.
– Прошу прощения.
– Вам не за что просить прощения, Карин, – мягко произнесла королева. – Вы воспитали принцессу. Сделали так, чтобы она ни в чем не нуждалась, и за это Леграссия перед вами в неоплатном долгу.
Мама склонила голову.
– Благодарю, ваше величество.
Дориана царственно кивнула и снова повернулась ко мне.
– Да, дитя, это была моя инициатива. Гориан до определенного времени даже не знал, что ты во дворце. Я хотела его подготовить, но ты не хуже меня понимаешь, как все работает. Ему донесли раньше, чем я успела с ним обстоятельно поговорить.
– Но… как? – я закусила щеку изнутри, чтобы за легкой болью скрыть разочарование в дрожащем голосе. – Почему он сказал: такая же, как твоя мать? Что он имел в виду?
Дориана покачала головой.
– Давай не будем ворошить прошлое. В нем столько всего осталось…
– Но это мое прошлое! Я хочу его ворошить!
Вернулись слуги. Нам принесли легкое суфле, к которому ее величество едва притронулась, а после того, как нам налили по второй чашечке фарха, приказала:
– Оставьте нас!
Двери с мягким стуком сомкнулись, и Дориана осторожно пригубила дымящийся напиток.
– Если ты так желаешь… твоя мать, будучи официальной арэне Гориана, изменяла ему.
Я свой фарх решила пока не брать – руки слегка подрагивали.
– Нет, – произнесла я. – Нет, это невозможно.
– Отчего же?
– Она желала меня спасти. Любой ценой… Она бы не стала…
