Сказка про спящую принцессу была одной из моих любимых. В ней злая колдунья наложила на девушку заклятие, и спас ее прекрасный принц. Что ни говори, а все мы в детстве мечтаем о прекрасных принцах, а потом вырастаем. И выясняется, что не все принцы такие уж прекрасные, а некоторые еще и жуткие снобы. И с памятью у них нелады, и с причинно-следственными связями.
То: «Я все сделаю для вас, Алисия!»
То: «До дворца слишком далеко ехать, не сегодня».
Закусила губу, чтобы не спросить маму про Райнхарта. Не хочет меня видеть – и не надо. Я тоже не очень хочу!
А вот понять, что произошло вчера в спальне моего отца – очень даже. Обрывочными воспоминаниями всплывали в памяти события этой встречи. Сначала он меня оскорбил, потом велел убираться, но что же случилось со мной? Я хорошо помнила нахлынувшую ярость, которая пришла в один миг. Просто сиюминутно, как будто из меня разом подняли все темные чувства, хотя сдается мне, такого количества темного во мне отродясь не было.
– Мам… – кажется, мама была погружена в свои чувства гораздо глубже меня, потому что от обращения к ней вздрогнула.
– Да, детка?
– Скажи, у отца была причина ненавидеть маму?
Мама вздохнула. Глубоко. Помолчала, но потом все-таки произнесла:
– Я с твоей матерью познакомилась, когда она уже собиралась рожать, Алисия. С юных лет была при графине Тимрэ, она выбрала меня своей камеристкой из пяти претенденток, доверилась мне еще в девичестве, до замужества, и с тех пор мы с ней были вместе. Поэтому, когда твоя матушка появилась в замке графа, я даже не думала, как все повернется. Думала, Свентана просто родит, ребенка отдадут кому-то – и все. Такое часто бывает в высшем свете… бастарды, внебрачные связи, ненужные дети…
Я закусила губу.
– А потом?
– Так я все тебе рассказала, в Гризе еще. Потом, за несколько дней до родов, графиня позвала меня к себе и говорит: мы со Свентаной хотим с тобой поговорить. Я еще удивилась, но, разумеется, даже предположить не могла, о чем они хотят меня попросить… – С губ мамы сорвался невеселый смешок. – Когда услышала, просто поверить не могла. Отказалась. Да, несмотря на все, что нас с графиней Тимрэ связывало, я отказалась. А Свентана увидела, что я не собираюсь соглашаться, и попросила графиню оставить нас наедине.
Я замерла, почти не дыша. Но все же сейчас мне казалось, что мое дыхание звучит, как штормовой ветер над морем.
– И тогда она сказала, – мама почему-то не смотрела на меня. – Они найдут ее и убьют. Мне предлагали избавиться от малышки: схемами, травами, но я не смогла. Знаете ведь, что есть схема, которая позволяет узнать, кто будет – девочка или мальчик. Так вот, я когда узнала, я сразу ее полюбила. Я отказалась ото всего, чтобы спасти ей жизнь, а Тэнна – это графиня Тимрэ – говорит, что доверяет вам как себе. Я должна буду запечатать ей магию, магию ее отца. Гориана. Она когда его имя произнесла, у меня мурашки по коже пошли. Вот такие.
Мама развела пальцы на ширину старинной монеты.
– Мне больше некого просить. Только вас. Тэнна говорит, вы единственная не пойдете к ищейкам. Не продадитесь ни за какое вознаграждение. Я не увижу, как она растет, но буду знать, что моя доченька жива. И что ее любят. Заботятся. У вас любящее сердце, Карин. Найдите в нем место для моей крохи.
У меня в глазах все снова начало расплываться, вот только на этот раз причиной были слезы. Одна даже сорвалась вниз, побежала по щеке, и я быстренько ее стерла, чтобы не подавала пример остальным. У мамы тоже дрожали губы, но она все-таки закончила:
– Тогда я поняла, что просто не смогу отказаться. Ведь у меня на глазах многие богатенькие леви бросали своих кровиночек только потому, что они могли испортить им репутацию, а Свентана в самом деле отказалась ото всего. От титулов, от богатства, ее даже из Леграссии вывозили тайно, точнее, сама выезжала, как служанка при богатой леви.
– Куда? – сорвалось с моих губ.
– Не знаю, золотинка. Кто тебя искал, почему… тоже не знала. Подумала, что люди твоего отца… Сейчас же вообще не знаю, что думать. Ненавижу я это все, – в глазах обычно светлой и доброй мамы действительно сверкнула ярость. – Все эти интриги, игры подковерные, всю эту злобу, борьбу за власть. Как будто нет ничего кроме нее, будь она неладна!
Я опустила глаза. Получается, что Гориан хотел избавиться от меня, чтобы – что? Чтобы не плодить бастардов? А потом выяснилось, что у них с Дорианой не может быть детей, и это спасло мне жизнь? Сейчас Барельвице нужна наследница, поэтому я до сих пор жива?
Как же это все не вязалось с тем, что Райнхарт рассказывал про короля. И как же мне его не хватало…
Я одернула себя на этой мысли, мотнула головой.
Нет уж. Не буду думать обо всяких его светлостях, ни за что, у меня и так мыслей и вопросов достаточно.
– Мам, ты точно не хочешь спать? – уточнила я.
– Точно, детка.
– Тогда, может, позавтракаем? Или пообедаем, я уже…
– РЫ!
Эдер плюхнул голову на кровать, с другой стороны. Странно, что вчера у Гориана он не появился. Потому что обычно всегда, когда мне угрожает опасность, он рядом.
