Женщина пытливо заглядывает мне в глаза, ищет в них ответ, и я в полной мере осознаю – зачем я действительно встретился с ней. Я последовал совету эри Лимор, решил дать шанс собственной матери, чтобы она могла объясниться. Искупить свою вину. Но оказалось, что я здесь еще и ради правды. Потому что если на минуту, на мгновение, представить, что моя мачеха как-то связана с заговором против короны… С заговором против
До меня доносится шум приближающихся шагов прежде, чем я успеваю ответить. Это не тюремщик, у него поступь тяжелая, грузная, а здесь чеканный шаг, какой бывает у военных. Десять минут не истекли, так что я настораживаюсь, мысленно зову Розу. Моя львица отзывается, но пока ментально.
Появившийся из-за угла Себ заставляет меня слегка расслабиться. Слегка, потому что герцога Марирского здесь быть не должно. Кажется, он того же мнения обо мне.
– Райнхарт? Что ты здесь делаешь?
– Тот же вопрос к тебе.
– Я по делу в Аелуре, и узнаю, что ты здесь.
Он смотрит на мою мать, затем на меня и улыбается. Так улыбаться может только Себ: слегка кривит губы, но глаз эта улыбка не касается. Я прекрасно знаю, что означает этот взгляд. Он хочет знать, о чем мы говорили, но сегодня обойдется.
– Я тоже не на экскурсии. Прощайте, леви Виграсс.
Мать все понимает либо слишком боится Марирского, потому что с потухшим взглядом отступает к койке.
– Прощайте, ваша светлость.
Я поворачиваю рычаг и между ней и нами появляется буквально вырастает стена. Что самое интересное: стена непонимания, кажется, окончательно рухнула. Я больше не чувствую злости, мне действительно стало легче, и теперь все, что я хочу – докопаться до сути заговора. Поэтому чем меньше внимания я буду уделять Виграсс, тем лучше. Для ее же безопасности. Как знать, возможно, Аелура сейчас самое защищенное место.
Я разворачиваюсь и возвращаюсь теми же коридорами, а Себу приходится идти следом.
– Зачем ты виделся с ней? – спрашивает он.
Себ не только друг отца, он мой друг, но, если верить словам матери, сейчас я не могу верить даже семье. Мачехе. Зигвальду. Никому, кроме Алисии и эри Лимор.
– Хотел посмотреть в глаза той, что чуть не убила королеву.
– И принцессу, – кивает герцог Марирский.
– Мне нужно разобраться с заговором против нее.
– Нам всем нужно.
– Удалось узнать, кто напал на наш поезд?
– К сожалению нет. Договаривался обо всем их главарь, а он погиб в сражении.
Его убил Ликровец. Что только доказывало, что заговор ближе к короне, чем можно представить.
– Я рад, что ты вернулся в Барельвицу.
– Я тоже, Себ. А теперь извини, я хочу повидаться с семьей.
Я прощаюсь с советником перед выходом из крепости, сажусь в мобильез и еду к Жанне. Но стоит мне войти в один из городских особняков Барельвийских, как мачеха в слезах выбегает мне навстречу.
Как будто мне мало на сегодня рыдающих женщин.
– Райнхарт! Элеонор! Она пропала!
Я холодею.
– Что значит «пропала», Жанна?
– Они с Диной поехали кататься на лодках в парк, утром, должны были вернуться к полудню. Но уже два, а ее нет.
– Они отправились без охраны?
– Что ты, Райнхарт, их сопровождает Винсент и два лакея.
Винсент – маг и телохранитель Жанны, поэтому сковавший меня холод немного трескается. Мачеха любит преувеличивать, но интуиция интуиция кричит, что в последнее время рядом со мной и моими близкими слишком много опасных совпадений.
– Успокойся, Жанна, я во всем разберусь. Ты отправила лакея к Полинским?
В этот момент двери распахиваются настежь, и в холл влетает прозрачная дикая кошка. Прихрамывающая, рассыпающая волшебные искры и раскрывающая пасть в беззвучном рычании.
Я с трудом узнаю в этом призраке маджера Эле.
Рысь смотрит на меня раненым взглядом и падает на пол.
Я действую инстинктивно, потому что то, что я делаю – это против всех законов магии. Против всего, что я о ней знаю. Бросаюсь вперед, опускаюсь на колени и обхватываю рысью морду ладонями. Заглядывая в звериные глаза, я вливаю в чужого маджера свою силу. Еще и еще, до тех пор пока искры не гаснут. Только после оглядываюсь на ошарашенную, бледную мачеху.
– Райнхарт, что это значит? – в ее словах чувствуется надрыв, надвигающаяся истерика, которую я тут же пресекаю.
– Это значит, что Эле жива. Маджер защищает своего хозяина до смерти.
– Тогда что он делает здесь?! – ее голос достигает высоких нот.
– Предупреждает нас.
Опоздай я на секунду, на долю мгновения, и маджер просто бы растаял, растворился в воздухе, а вместе с ним исчезла бы надежда узнать, что случилось с сестрой.
– Она знает, где Элеонор, способна ее выследить.
По крайней мере, я надеюсь на это, потому что рысь слаба. Не знаю, какой схемой в нее ударили, но это явно нечто смертельное и «убивающее» медленно. Тот, кто это сделал, отпустил маджера, чтобы тот страдал. И у этого чудовища моя сестра.
Убивать уже хотелось мне. За Эле и за эту несчастную кошку, которая, хоть и творение магии, все же живая. Она живая.
– Что нам делать? – на этот раз тихо спрашивает Жанна.
