Встретившие нас девчонки наперебой рассказали, что после моего ухода сэр Николас занял линию связи почти на два часа и громко ругался с кем-то по магофону. Магини умудрились подслушать: недовольный собеседник велел учителю не скандалить, как истеричной барышне, а заняться своими прямыми обязанностями. В министерстве образования рассчитывают, что по окончании вводного курса все ученики смогут выполнить минимум одно магическое упражнение, даже малыши. Получив нагоняй вместо утешения, лорд-преподаватель страшно разозлился и велел одевать дошколят на улицу. Те обрадовались прогулке и вознамерились знатно поваляться в снегу, но получили злого до невменяемости мужика, который криком требовал слушаться. А неугомонная Элли закономерно не стала терпеть произвол.
Мы же отправились в мой кабинет лечить бушующие нервы.
Два граненых пыльных стакана наспех обтерла подолом, как в первый день, жалея об отсутствии шампанского. Вместо него по дну сосуда весело забулькала валерьянка. Соседу двадцать капель, мне — тридцать по выслуге лет. Его ледничество странно покосился в мою сторону и «незаметно» поменял стаканы.
— Я, надо признаться, немолод для таких переживаний, — со стыдливым сожалением произнес он. — Нынче мне исполнилось тридцать девять. Что вы улыбаетесь? Я гожусь вам в отцы.
«Скорее уж в сыновья», — мелькнула забавная мысль.
— Не переоценивайте себя. Между нами меньше двадцати лет разницы, — и ничуть не соврала.
Стресс старит человека. Вот и в настольном зеркале отразилась не тонкая и звонкая Её величество, а уставшая от забот и нервов девушка с потрескавшимися от мороза губами. Эх, надо бы гимнастику для глаз поделать, размять свои зыркалки.
— Чувствую себя старым развратником, когда вы стреляете глазками. Палите по всем мишеням без разбора, — внезапно пожаловался мужчина, приникая к стакану.
За считанные минуты граф Браун тоже будто постарел. То ли усталость навалилась на него всем весом, то ли непросто чувствуется откат после драки, приправленной колдовством.
— Было бы чему развратиться, а цель оправдает средства, — я подмигнула графским развалинам, пряча под столом вторую дозу успокоительного.
Мужчина подавился лекарством и резко закашлялся, отчего-то порозовев скулами. Юнец!
— Я первый с конца в списке целей, — кое-как продышался он. — Сами видите, ни графской казны за мной, ни земель. Одно название от графа.
Эх ты, не все землей меряется. А звонкие астры в Катхеме не более ценны, чем «золотые штучки для игры» в сказке Льва Толстого. Лично я и с одним-то замком править устала, а целым графством — это стопроцентный билет к психотерапевту.
— Меня полностью устраивает такой расклад, — меж тем продолжал уже-не-граф. — Но из знатной добычи ваш покорный слуга превратился в картонного ежика для юных лучников.
— Предположим, земля — это фикция. Как ни крути, а все земли принадлежат королю: реально или потенциально. Захочет — оставит в покое, не захочет — прикажет кавалерии вышибить любого аристократа и передарит его угодья верным псам. По сути, земля принадлежит сильнейшему, её за пазухой не утащишь.
Ледничий слушал с мягкой полуулыбкой, одобрительно моргая моей философии. Ни дать ни взять два мыслителя за бокалом доброго эля! Только правая рука, которой егерь держал стакан, подозрительно начала синеть. И вид сбитых костяшек резанул сердце дурным предчувствием.
— Другое дело деньги. Не буду лукавить, финансы нужны всем. Даже здесь в перспективе хотелось бы наслаждаться денежной магией: отремонтировать замок, построить школу, сделать жизнь более комфортной. Ну так их можно заработать!
— Что? — споткнулся на мысли мужчина. В карих хищных глазах мелькнуло опасливое недоумение. — Заработать?
— Ну да.
Только не говорите, что дурной характер — это не самый большой его недостаток. Нежелание зарабатывать куда хуже.
— А вам разве не зазорно? — настороженно спросил он. — Чтобы ваш…э-э-э, супруг работал, как крестьянин?
Ха!
— Скажу более, — таинственно улыбнулось мое величество. — Мне и самой не зазорно зарабатывать на жизнь.
Ой. Зря я это сказала.
В мнительном взгляде соседа мелькнула паника и желание поднять меня на вилы. Да так искренне, что я тревожно заелозила на кресле и отодвинулась на пару миллиметров. Вдруг кинется, а у меня в руках потенциально колющий предмет.
— Глупый розыгрыш, — сделал неожиданный вывод граф, слегка рассердившись. — Я ведь почти поверил.
В гнетущем молчании я прикрыла глаза и поставила на стол орудие превышения самообороны. Разубеждать? Да ща-а-аз. На кой мне это надо? За его веру в королевскую независимость мне никто не заплатит, значит, и тратить время на аргументы бессмысленно. Пусть считает, как хочет.
Но от моего легкомыслия тишина не развеялась. Наоборот, стала гуще, весомее, и в ней отчетливо раздались отголоски приближающегося грома. Взгляд Его ледничества горел обреченной решимостью. Прелюдии кончились. Время сверить показания.
— Что будем делать? — хриплым голосом спросила я.
Эдгар криво усмехнулся и отсалютовал мне валерьянкой.
— Звоните в канцелярию. Ваш сосед напал на благородного.
