— А может ли почти взрослая девушка не найти свою фуату?
— Конечно, — хмыкнул егерь. — Иные одаренные всю жизнь так мучаются. Если не учиться, то и до старости не нащупаешь. А ты подозреваешь у себя ледяную искру?
— Да я про Николь, — досадливо отмахнулось мое величество, вслушиваясь в голос сэра. Не нравятся мне эти визгливые нотки.
— Ей бы помедитировать, — внезапно сказал сосед. — У нее вся энергия в позвоночнике перекрутилась, как змея, в плечах каменным колом застыла и не поворачивается. Куда ей течь? Откуда? Потоки забиты к чертям собачьим. И качественно забиты, даже «прорыв плотины» почти не случается. Выдрессировали её знатно: ни пикнуть, ни икнуть без спроса. Детства поди совсем не было?
— Она всегда старшая.
Мне кажется, или кто-то плачет?
— Оно и видно. Только старшая — это диагноз, а не год рождения. Погляди на вашего умника: тоже старший в семье, а энергия хлещет из всех щелей. Не душит его ответственность, не давит старшинство, не надо на своих плечах нести младших. Потому и ледяная магия легко дается, и артефакторика.
— Удивительно, а…
Глухая пощечина рывком обовала вопрос.
— А-а-а-а! — звонкий детский вопль взвился к башенным шпилям.
— Эдгар, хватит! — я безуспешно цеплялась за медвежьи плечи, стараясь сдержать бешеного хозяина тайги. — Ты же его убьешь.
— И не один раз, — свирепо рычал лорд Браун, продолжая методично вбивать кулаки в череп визжащего препода.
Сэр-учитель валялся в снегу, уделав кровью свежие сугробы. Попеременный визг и противное бульканье разбитыми губами не мешали ему сыпать проклятья на наши головы. «Я вас засужу!» — и треск ломаемых лицевых костей вызвал легкий приступ тошноты, как и полный боли крик «компетентного мага», а потому я метнулась к Элли и зажала ей уши.
На щеке девочки расплывалась безобразная припухлость.
Икающая от истерики малышка совсем обессилила и просто стекла на мои руки, как подтаявшее мороженое. К вечеру её лицо превратится в один сплошной синяк, отчего кровавая пелена перед моими глазами не желала спадать.
У-р-р-рою, мразь!
Недалеко от места происшествия тряслись остальные детсадовцы, с первого раза усвоив команду «рыдать в себя». И к ним уже выбегали кое-как одетые подростки, привлеченные наружным шумом.
— Ваше величество! — первым из дверей вылетел Крис, с места в карьер развив крейсерскую скорость. — Элли! Что произошло?!
— Ах ты утырок! — ломким голосом взревели вслед за ним, и обогнавший товарища сообразительный Рон кинулся к взрослым. — Он её ударил?!
Крис перевел взгляд на алую щеку и мгновенно побелел.
— Ты ударил мою сестру! Я тебя убью! — испустил душещипательный вой парень, кинувшись с кулаками на учителя.
Юность до боли эмоциональна, в отличие от степенной и молчаливой зрелости. Едва мы поняли, что произошло, как большое и неповоротливое тело егеря пушечным ядром пролетело три десятка метров прямиком к зарвавшемуся педагогу и без лишних вопросов приласкало придурка хуком справа. Конфетный фейерверк сыпанул в разные стороны. Всё это я отмечала лишь краем глаза, ведь ноги сами несли меня к упавшей от оплеухи девочке, ведомые одним инстинктом — оттащить детеныша от опасности и спрятать за спину. Полагаю, этот же инстинкт велел графу поступить единственно правильным для мужчины способом — уничтожить угрозу на месте, приговорив к казни.
К моему искреннему удивлению, сэр Николас не отмучился сразу же. Очень неосмотрительно с его стороны. Вместо благополучной примерки белых тапочек лорд-преподаватель попытался защититься прямо из сугроба и выстроить какой-то щит, пользуясь преимуществом обстановки. Но то, что работало с детьми, не сработало со взрослым и разозленным магом.
— Хлипковат полог, — шипел разъяренный ледничий, одним ударом снося хрустальный заслон.
У воспитанников отвисли челюсти. Не знаю ранг этого магического барьера, но такая мимолетная зуботычина, разбившая к едрене фене глухой и внешне прочный щит, возвысила лорда Брауна на недосягаемую крутизну в детских глазах. Какая магия? Град обычных тумаков сыпался на макушку идиота, посмевшего поднять руку на ребенка, и ледяной маг ничего не мог противопоставить этим ударам.
— Я сказала, что хочу играть, — захлебывалась объяснениями Элли, едва обретя способность говорить. — А он!…
— Тише, тише, моя маленькая, — бормотала я, прижимая девичью голову к себе. — Пойдем в дом. Не тошнит? Голова не кружится?
Вслед за мальчишками из замка выбежали Николь и Лави в расстегнутых тулупах. Перекошенное лицо помощницы исказилось ужасом. Девушка завертела головой, пытаясь понять, за что хвататься в первую очередь: за шкирки пацанов, за ревущих дошколят или снять с моих рук пострадавшую.
Глухой бряк некрупного подростка об холодную мостовую отвлек меня от причитаний.
— Ты что творишь? — возмутился Крис, не вписавшись в поворот.
Не добежав до сволочного учителя каких-то пару метров, горящий гневом старший брат благополучно свалился в сугроб с чьей-то легкой руки. Туда же полетел и второй мститель, получив тычок в плечо. Я перевела изумленный взгляд на Лавинию.
