— За папу. Умница, — умилился косматый, поглаживая меня лапищей по голове. — Смотри-ка, ест. Только не вздумай, как птица, тащить еду птенчикам и кормить их изо рта в рот.
— Я должна оставить хлеб детям, — слабо возражала моя благоразумность.
Но лорда, твердо желающего совершить добро, было не остановить. И пока я сыто не положила руку на округлившийся живот, от меня не отстали. Эдгар небрежно ломал хлеб, кроша его прямо на стол, и медленно подносил его к моему рту, как очарованный наблюдая за движением женских губ. Что мне оставалось? Только кусать и жевать не слишком жадно, проклиная свою несдержанность и остервенелое чувство голода.
Никогда бы не подумала, что в худосочную королеву влезет столько хлеба.
— Сейчас куриный суп налью, — доверительно сообщил Эдгар, в чьих глазах плескался тихий восторг. — И пирог. Будешь пирог?
— Буду, — сдалась я.
Медведь ликующе просиял.
Ох уж этот коварный и «абсолютно неочевидный» мужской план. Тётя Люба не валенок, она таких фокусов от одиноких мужчин за жизнь изрядно насмотрелась. Даже юной Авроре понятно, зачем нас кормят со щенячьим восторгом, подкладывая на тарелку лакомые кусочки. Мы обе с Её величеством видим его мотив. Да, Аврора?
«Рассчитывает на постель», — мрачно согласилась она.
«Откармливает на тушенку», — хмыкнула я.
Ну а что? Нас еще немножко прикормить, как зайца, и вполне себе достойная консерва о пятидесяти килограммах получится. И срок годности еще ого-го.
— Давай-ка рассказывай, — велел сосед, выдергивая меня из флегматичных размышлений.
Ну, я и рассказала, слов не жалко. По ходу повествования на лице мужчины твердело выражение тщательно скрываемого ужаса. А услышав про поштучно выдаваемую курагу, он и вовсе вскочил, приказав одеваться и ждать его снаружи. Ожидание затянулось.
— Лорд Браун, вам не тяжело? — прыснула я, стоя на крыльце.
Издалека Его ледничество напоминал восточного торговца, навьюченного товаром. За плечами высился большой тканевый баул, донельзя набитый мешками с крупой и картошкой, в правой руке висела авоська с курицей, в левой — бидон с молоком литров на десять и вязанка домашних сарделек. Даже карманы топорщились, грозясь лопнуть, в которые я украдкой сумела заглянуть. Конфеты. Леденцы, карамельки, ириски, трюфели, шоколад… Егерь, заметив мой смеющийся взгляд, стыдливо прикрыл карманы руками и грозно цыкнул.
Для меня тоже нашлась поклажа: мешок муки на пять килограммов, литровая банка мёда и шмат ароматного копченого сала. «Не тяжело?», — озадаченно спросил Эдгар, примериваясь, как бы закинуть мой груз на себя. А мне было не тяжело. Мне было хо-ро-шо! И с каждым шагом становилось все лучше и лучше. У нас будет хлеб! И сладкие булочки, и молочная каша, и обязательно наваристый душистый бульон, от которого вся детская усталость испарится.
Мы шагали бодро, не замечая холода и веса провизии, о чем-то на ходу перешучиваясь. Эдгар рассказал, что пришлось изрядно укрепить ущелье ледяными наростами и почти вручную расчищать снежный вал, чтобы дорога от подножья гор через лес снова освободилась. Будучи единственным должностным лицом в сердце Катхема, лорд Браун обязан заботиться о местном климате, природе и даже географической стабильности, вовремя предотвращая погодные катаклизмы. Услышав такие должностные обязанности, я выпала в осадок. Как это, предотвращать катаклизмы? Оказалось, что от ледника частенько откалываются айсберги и уплывают в открытый океан, чего допускать не следует.
Угу, помню судьбу «Титаника». Помимо этого, лорд-леший заботится о сохранности и чистоте снежной трассы от таможни к океану, отводит лавины, контролирует бураны, чтобы они не замели замок, и не допускает гибели леса от мороза. Ах да, еще он строит в шеренгу местных духов, удерживая их в Катхеме и не позволяя стервозным сущностям нападать на таможенный пост или вырваться в близлежащие города.
— Маловато тараканов тренируется, — удивился Эдгар, выкатываясь почти к самому замку.
Я обогнула соседа и вгляделась в группу детей, облепившую высокого учителя. Действительно, обычно их в три раза больше, да и выглядят они повыше: как минимум Ксандр и Николь уже догнали меня в росте и доставали педагогу до плеча. А эти деточки дышат сэру Николасу в коленки.
— Так это же малыши, — мы с Авророй изрядно удивились, разглядев среди воспитанников Билли.
Детсадовцы задрали головы, вслушиваясь в громкий и отрывистый голос педагога. Слов не разобрать, слишком далеко, но капризное хныканье донеслось даже сюда. Зачем он их вывел?
— Рановато им искать фуату, — заметил Эдгар, замедляя шаг.
— Прости? — я недоуменно оглянулась на него.
— Фуату, искру ледяного дара, — пояснил он мне. — Годам к восьми ледяных магов учат первому контакту со своим даром. Медитация, концентрация, познание себя. В общем, простенькие развивающие упражнения, чтобы случайная магия приобретала произвольный характер. Рано для дошколят.
— А что такое маттэ-никс? — в памяти всплыли странные слова.
— Физическое воплощение стихийной магии, — удивленно пояснил сосед. — Всё, что может создать ледяной маг своей силой и видоизменить волей.
